— Мы должны пойти в постель. Что если Кэти войдет и застанет нас так?
Он приподнялся на локте.
— В девять лет уже можно что-то понимать о птичках и пчелах. Если бы она была младше, у нас могла бы возникнуть проблема.
Потом он задумался на минуту.
— Ты все еще считаешь, что вопрос о детях вне обсуждения.
— Почему ты спрашиваешь меня сейчас об этом?
— Ты идеальная мать. Возможно, нам следует проконсультироваться у нескольких докторов, чтобы получить лучший совет.
— Это ничего не изменит, — сказала она со вздохом. Значит, он все еще мечтает о сыне, которого она не сможет подарить ему. — Давай лучше встанем до того, как тебе придется давать какие-то объяснения Кэти.
Ее уловка сработала.
— С каких пор это должно быть моей заботой? Это матери должны учить своих дочерей подобным вещам.
— Наверное, только из-за этого ты и женился на мне, — сказала она, внутренне опасаясь, что близка к истине.
Он поцеловал ее в ухо.
— Могли быть и другие причины. — Сопротивляясь его попытке крепче сжать объятия, она вывернулась, поднялась и стала собирать разбросанную одежду. Более всего ей бы хотелось услышать, что главной причиной была любовь, но она не в силах была задать этот вопрос. И что даст ей неискренний ответ?
— Я иду в постель, — заявила она. — А ты?
Его взгляд скользнул по ее нежному силуэту, проступающему на фоне светильника.
— Ты иди. Если я сейчас пойду с тобой, то мы не заснем вообще.
Значит, с его стороны, это было только вожделение, решила она, бредя по темным комнатам в свою спальню. Даже в страсти он не выдохнул ни одного слова любви, в то время как ее сердце разрывалось от любви к нему.
Смирись с этим, твердила она себе, он не должен говорить того, чего не чувствует. Любовь была только с ее стороны, все попытки соблазнить его с помощью парфюмерии и провоцирующей одежды достигли своей цели, но не более того. Он не собирался заниматься с ней любовью, пока она не разожгла пламя его желания. Она практически подставила ему себя. При этой мысли щеки ее запылали от чувства самоунижения.
Больше так не может продолжаться. Она сидела, выпрямившись на кровати, вся во власти этой мысли. Судя по всему, она так и не стала ему женой, а была партнером по сексу. Она подумала было, что и этого достаточно, но слезы душили ее. Ей хотелось бы знать, сможет ли он когда-нибудь полюбить ее. Узнает ли она это, если сама будет с ним честной в медицинской истории их семьи.
Рыдание сдавило горло, когда она попыталась представить, что будет. Отвернется ли он от нее с отвращением, как это сделал Джошуа? Или предложит идти дальше раздельными путями?
Тяжкие сцены одна за другой снова и снова прокручивались в ее воображении, — пока она не впала в тревожный сон, но и сновидения ее были наполнены Слейдом. Во всех случаях он уходил прочь.
Поэтому она была потрясена, увидев утром его у своей постели: Слейд стоял, словно привидение из ее беспорядочных снов. На него было страшно смотреть.
— Что такое? В чем дело? — испугалась Эден. Или прошедшей ночью он пригрезился ей как пылкий любовник? Сейчас это был настоящий демон мщения.
— Вот в этом, — сказал он, протягивая облатку с цветными пилюлями. — Я нечаянно наткнулся на них, это твои?
— Да, мои, — устало призналась она. Надо же было ему найти их раньше, чем она рассказала ему сама!
— Значит, ты лгала, когда говорила, что не можешь иметь детей?
— Нет, не лгала. Я могу иметь детей, но не должна этого делать. — Она охватила лицо руками. — Как мне объяснить тебе это?
Он бросил таблетки на постель рядом с ней.
— Теперь я все понимаю. И то, что тебя никогда нет дома, когда я звоню, и то, что в действительности ты не ходишь ни за покупками, ни к парикмахеру, чтобы сделать новую прическу. У тебя не было намерений хранить преданность, разве не так?
— Ты ошибаешься, ошибаешься! — Слезы мешали ей дышать, говорить, она пыталась найти убедительные слова, чтобы он понял. Но было слишком поздно — он уже вылетел из спальни.
— Слейд, подожди! — Эден в неистовстве, накинув на себя кимоно, настигла его в гостиной. Его лицо казалось каменным, весь вид выражал полное отторжение. — Я собиралась все рассказать тебе сегодня.
Он круто повернулся к ней, глаза его сверкали гневом.
— Рассказать что? Очередную полуправду? Я-то думал, мы достигли точки понимания, когда можно быть честными друг с другом. А сейчас вижу, что ты снова вернулась к старым фокусам и переиначиваешь правду, как тебе выгодно. — Он широко развел руками. — Неудивительно, что ты готова была подозревать меня в связи с Даной. Одно к одному, разве не так?