За исключением центрального здания, на курорте не было строения выше трех этажей. Они точно следовали изгибам ландшафта, органично вписываясь в естественное окружение.
Хотя Эден не забывала о мужчине рядом с собой, она любовалась игрой света и текстуры дерева, тем, как умело использованы крыши зданий, резные навесы и решетки.
Когда водитель показал на лес, окаймляющий площадки для игры в гольф, Эден глубоко вздохнула. Если бы не Слейд с его дурацкой просьбой, как бы прекрасно провела она время, гуляя и осваивая курорт.
Сожалея об этом, Эден подпрыгнула, услышав его ласковый голос:
— Ты готова, дорогая? Мы уже приехали.
Швейцар в униформе открыл для нее дверь лимузина. Эден опустила голову, чтобы он не увидел краски на ее лице, вызванной обращением Слейда. Одно дело — согласиться играть роль его жены, совсем другое дело — войти в эту роль.
— Что-то не так, дорогая? — спросил он, появляясь рядом с ней.
— Неужели обязательно обращаться ко мне подобным образом?
— Это хорошая практика, — спокойно пояснил он.
— Но ведь не для всех же мы муж и жена. В это должен поверить только ваш друг-врач.
— Он очень проницательный человек, — предупредил ее Слейд. — Чем быстрее мы привыкнем к нашей роли, тем убедительнее станем ее играть.
— Наверно, вы правы, — со вздохом согласилась она. — Только вот не думала, что начнем представление так скоро.
— У вас не было проблем с игрой на работе, — прервал он ее. — Тогда почему вдруг не сыграть сейчас?
Она опять зарделась, но на этот раз от ярости.
— Хорошо, я совершила ошибку и сейчас расплачиваюсь. Но почему вы постоянно мне о ней напоминаете?
— Чтобы укрепить вас в мысли, что все это очень серьезно и играть следует хорошо.
Она негодующе встряхнула своими длинными красивыми волосами.
— Меня примиряет с мыслью об испорченном отпуске только то, что какие-то бедные ребятишки получат от этого пользу.
— Ничего не будет испорчено, — тихо сказал он. — Моя жена должна хорошо провести время.
— Вы хотите сказать, что я могу побродить по лесу, послушать птиц, понаблюдать за животными заповедника?
Улыбка смягчила его лицо и сделала его просто привлекательным.
— Безусловно, вы можете бродить, где хотите, пока я буду на конференции, за исключением открытия и всех приемов. Остальное время ваше. Разумеется, свобода не распространяется на курортный флирт, вам, надеюсь, это понятно?
По ее спине словно провели железными когтями. Она сразу вспомнила все, связанное с этим вынужденным соглашением.
— Конечно! Как бы это выглядело, если бы жену Слейда Бенедикта заметили флиртующей с другим мужчиной?
Он схватил ее за талию и прижал к себе так, что его губы коснулись ее уха.
— Эден, не испытывайте мое терпение. Дайте слово, что постараетесь сделать все как следует.
Итак, или ложь, или возможная длительная безработица… Кроме того, он ей сказал, что это ради благого дела.
— Хорошо, я даю слово, — ответила Эден. — А теперь отпустите меня. Мне больно.
— Больно вам будет, если вы не выполните свое обещание, — поклялся он, но ослабил свою хватку, и Эден освободилась от него. Она нахмурилась: пусть поймет, насколько ей все это неприятно.
Испытания для нее начались буквально за углом, когда их проводили в роскошный номер из нескольких помещений.
— Надеюсь, вы не думаете, что я стану жить с вами в одной комнате? — тихонько спросила Эден, глядя, как заносят их багаж.
Слейд насмешливо поднял брови.
— Замужние пары обычно спят в одной комнате. — Интересно, насколько далеко собирается он завести свою игру? А его уверения?
— Женатые пары, может, и спят, но мы же не…
— Не стоит об этом говорить, — громко прервал он, видя, что к ним приближается служащий отеля. Взяв огромные чаевые, которые дал ему Слейд, он поблагодарил и быстро откланялся, закрыв за собой дверь.
Эден осталась наедине со Слейдом. Она никак не могла разобраться в своем состоянии. Прежде всего ее одолела тревога. Это было понятно. Перспектива жить с ним в одном номере взволновала бы любую женщину. Но было и еще что-то — какое-то явное возбуждение. И ее это возмущало.
— Мы же так не договаривались. — Ей стало неловко, потому что голос предательски задрожал, выдавая ее эмоции. И еще — неприятное ощущение: казалось, Слейд видит ее насквозь, видит, как ее раздирают противоречивые чувства.