- Да, Игорь нашел, как вытащить Надежду Тимофеевну из транса. – Аделина, показала Саше страницу книги. - Но мы не понимаем, что это за слово такое.
- Интересно… Давайте посмотрим в книгах. Может найдем, еще что-нибудь.
Глава 9
На протяжении всего оставшегося дня Аделина и оборотни сидели на полу в библиотеке, окружённые грудами раскрытых книг. Пыльные тома источали запах старины — переплетённая кожа, пожелтевшая бумага, едва уловимый аромат плесени. Свет из высокого окна медленно смещался по полу, отмечая ход времени, но искомого ответа они так и не нашли.
Каждая новая страница вселяла надежду — и тут же её отнимала. «Ведьма вернётся, когда луна сменит лик», «Её воля — закон для пелены между мирами», «Никто не властен призвать её прежде срока» — подобные фразы встречались снова и снова, будто издеваясь над их упорством.
Аделина провела рукой по очередной странице, оставляя след на слое пыли.
— Это бессмысленно, — прошептала она, сжимая край книги. — Мы ищем способ, а они пишут, что способа нет.
- Найдем, Дель. Найдем. – Проговорил Александр. – Не может быть, что только этот вариант есть.
Она вздохнула и потянула к себе следующий том — потрёпанный, с обломанными уголками страниц. На обложке не было названия, лишь выцветший символ, напоминающий знак Хранителей. Внутри — записи от руки, сделанные разными почерками, будто несколько поколений владельцев добавляли свои заметки.
- Ребята, смотрите. Похоже на дневник. И как будто, его писал не один человек. – Показала девушка книгу.
Осторожно переворачивая страницы дневника, Аделина вчитывалась в строки. Тут ее взгляд наткнулся на странную фразу, написанную черными чернилами на полях:
«Слово бьёт больнее меча, но именно в нем живительная сила.»
- Опять про какое-то слово… - тихо сказала девушка.
Пролистав до конца книгу-дневник, она закрыла ее. Устало вздохнув, встала и подошла к окну. Постояв задумчиво некоторое время, Аделина повернулась к мужчинам.
- Я не думаю, что слово, тут имеется в виду, как заклинание какое-то. Мне кажется, это должно быть что-то метафорическое. Скорее всего это, то, что всколыхнет в ее душе боль.
- Что это может быть? – посмотрел на нее Игорь.
- Может что-то из прошлого?
- Скорее всего. Но тут возникает следующая проблема. Как нам узнать, что было в ее прошлом? – спросил Александр.
- Я бы предложила поискать в ее квартире. Может там есть фотографии или письма. Хоть что-то что подтолкнет нас на мысль.
Игорь задумчиво потер подбородок.
- В принципе, идея не плохая. Давайте попробуем.
- Хорошо. Тогда делаем так. Игорь остается у Двери. А мы с Аделиной идем в квартиру к Наде. Ищем любые упоминания о прошлом — письма, дневники, фотографии.
Аделина кивнула, чувствуя, как внутри растёт тревога:
— А если там ничего не будет?
— Тогда, — Александр мягко положил руку на её плечо, — мы продолжим искать. Но сейчас это наш лучший шанс. И, наверное, единственный.
За окном солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на пыльные страницы раскрытых книг. Аделина ещё раз взглянула на странную фразу из дневника: «Слово бьёт больнее меча, но именно в нём живительная сила». Что же это могло значить? И какое слово способно всколыхнуть прошлое ведьмы?
***
Дверь в квартиру ведьмы оказалась не заперта. Аделина толкнула её, и та скрипнула, словно предупреждая: «Вы входите в чужой мир».
Внутри царил полумрак. Занавески были задёрнуты, воздух стоял неподвижный, пропитанный запахом духов и кофе.
— Как будто время здесь остановилось, — прошептал Александр, оглядываясь.
Они начали осмотр. Аделина двинулась к письменному столу у окна. Ящики были аккуратно закрыты, но не заперты. В первом — стопка писем, перевязанных шёлковой лентой. Во втором — старые фотографии в пожелтевших рамках.
— Смотри, — Аделина подняла старый снимок. На нём молодая женщина с пронзительными глазами держала за руку девочку лет пяти. Обе они были в одежде начала прошлого века. У девочки были очень знакомые глаза. – Девочка так похожа на Надежду Тимофеевну. Но одежда…
Аделина перевернула фотографию. На обороте карандашом было выведено: «Мама и я. 1907 г. Озеро Серебряное».
- Саш, тут написано, что это 1907 год. Неужели Надежде Тимофеевне действительно больше ста лет? – Удивленно спросила Аделина.
- Дель, ты еще удивляешься чему-то? – Улыбнулся мужчина.
Оборотни продолжили искать зацепки. В шкафу они обнаружили старый дневник, спрятанный за стопкой белья. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Большинство записей касалось бытовых дел, но одна заставила Аделину замереть: