«Сегодня он снова приходил. Говорит, что любит. Но я знаю: это не любовь. Это жажда силы. Он хочет забрать то, что принадлежит мне. Я не могу ему довериться. Не могу…»
— Кто‑то преследовал её, — сказала Аделина, листая дальше. — Но кто?
— Возможно, это ключ, — Саша указал на следующую запись. — Вот, смотри: «Он назвал меня предательницей. Сказал, что я украла силу у тех, кто её заслужил. Но я не крала. Я просто выжила».
Аделина задумалась.
— «Украла силу»… Может, речь о каком‑то ритуале? Или о наследстве?
В самом дальнем углу шкафа, за коробками с вязальными принадлежностями, Аделина нащупала что‑то твёрдое. Это оказался маленький деревянный ларец, запертый на миниатюрный замок.
— Без ключа не открыть, — вздохнул Игорь.
Но Аделина заметила, что крышка слегка подвижна. Она осторожно надавила, и ларец щёлкнул, приоткрывшись. Внутри лежал сложенный вчетверо лист бумаги, старая пожелтевшая фотография и тонкий серебряный браслет с выгравированными буквами Е.В. На фотографии была изображена белокурая девочка на руках мужчины. Верхняя часть фотографии была оторвана будто по линейке, поэтому лица мужчины было не видно. На мужчине была надета форма советского офицера.
Отложив фотографию, Аделина развернула лист бумаги. Там красивым мужским почерком было выведено несколько строк:
«Дорогая и любимая моя Наденька!
Я верю, что у вас все хорошо. Вы уже в эвакуации и в полной безопасности. Я очень жду нашей встречи. Скучаю по вам!»
Ни подписи, ни имени.
Аделина сложила письмо, фотографию и браслет обратно в шкатулку и поставила ее на место.
- Саш, а Надежда Тимофеевна была в эвакуации во время войны? – Спросила она.
- Не знаю. Мы никогда на эту тему не разговаривали. Она вообще не любит рассказывать о своем прошлом. – Ответил оборотень, рассматривая стопку писем, вынутую из ящика комода. – Смотри. Это все письма от одного человека. Почему она хранит их отдельно?
- От кого письма?
- От Фроловой Агриппины Кузьминичны. Тут адрес есть. Писем много. Видимо они дружили. Может она знает что-то?
Аделина подошла ближе, разглядывая стопку писем, перетянутую бечёвкой. Кончики конвертов пожелтели от времени, но адрес на верхнем был ещё разборчив: деревня Малиновка, ул. Полевая, д. 12.
— Малиновка… Это же в трёх часах езды отсюда, — пробормотала Аделина. — Если Агриппина Кузьминична ещё жива, она может многое рассказать.
— Вопрос в том, захочет ли, — хмуро заметил Александр. — Люди не любят вспоминать то, что давно похоронено.
— Но это наш единственный след, — возразила Аделина. — Письма хранятся отдельно, бережно. Значит, для Надежды Тимофеевны эта дружба была важна.
Александр перевернул верхний конверт, изучая штемпель.
— Последнее письмо датировано 1953 годом. Вряд ли Агриппина Кузьминична дожила до наших дней. Но если в деревне остались её родственники…
— Или соседи, помнящие семью Фроловых, — подхватила Аделина. — Нам нужно ехать. Сейчас.
- Сейчас не вариант, уже вечер. Поедем завтра с утра.
***
Рано утром Аделина и Александр сидели в машине. Девушка держала на коленях стопку писем, словно боясь, что, стоит её отпустить, и нити, ведущие к прошлому Надежды Тимофеевны, растают в воздухе.
— Что, если мы найдём Агриппину Кузьминичну… или её потомков, — и они откажутся говорить? — спросил Игорь, глядя на мелькающие за окном деревья. — Это чужая тайна. Мы вторгаемся.
— Мы не из любопытства, — резко ответила Аделина. — Мы спасаем жизни. Если слово, которое способно вывести Надежду из транса, кроется в её прошлом, мы обязаны его найти.
Александр кивнул:
— Она права. Но действовать надо осторожно. Не пугать людей. Сказать, что мы исследователи, собираем материалы о жизни в послевоенной деревне. Это не совсем ложь.
Деревня встретила их тишиной. Узкая улица, несколько покосившихся домов, колодец с журавлём. На крыльце одного из домов сидела старушка в тёмном платке, вязала.
Аделина вышла из машины, держа в руках письмо с адресом.
— Простите, — окликнула она старушку. — Вы не подскажете, где здесь живёт Фролова Агриппина Кузьминична? Или её семья?
Старушка подняла глаза, прищурилась:
— Фролова? Так её уж лет сорок как нет. Да и дом её разобрали — гнилой стал. А вы кто будете?
— Мы… исследователи, — начал Александр, выходя вперёд. — Изучаем историю этих мест. Нам стало известно, что Агриппина Кузьминична переписывалась с одной женщиной из города. Хотели узнать, может, остались какие‑то воспоминания, письма…