ГЛАВА 1. РЕБЕНОК
Бричка была неприметной: деревянные колеса, густо пропитанные от гнили темной смолой, черный каркас и такие же черные шторы, закрывавшие окна. И лишь по породистым, гладким и упитанным донельзя лошадям можно было догадаться, что данное имущество не принадлежит какому-нибудь простому купцу.
Здешние леса не славились дружелюбием, то и дело пропадал какой-нибудь глупый ребенок, грибник или жадный охотник, что в поисках зверя забрел, куда не следовало. Лесорубы тоже пытались противиться, отправляясь сюда с топорами, но приказ короля был нерушим, и за семь дней упало немало акров древнего леса, пусть и задавив пару лесорубов. Теперь лес молчал, уже три дня не мучимый ударами топоров и стоном падающих деревьев, на опустевшую пядь леса надвинулась не самая приятная тишина.
Ягод, грибов, зверья здесь и вправду было много, меж пней торчали заросли черники и малины, дорогу то и дело перебегали шустрые зайцы, а грибы, если сойти с брусчатки, и вовсе пришлось бы давить ногами. Бричка все больше подпрыгивала на неровной дороге, ухабы становились все глубже, но вот мокрые от сока пни закончились, экипаж въехал в лес. Схватив друг друга ветвями, словно руками, кроны гигантских деревьев поистине исполинских размеров затмили дневной свет, нависая над дорогой, толстые корни, словно змеи, вздыбили давно не ремонтированную брусчатку, ехать сюда без охраны, было чистым безумием, и Роллан это знал.
– Ваша Милость, может, вернем… – обратился канцлер к королю, но Роллан так посмотрел на собеседника, что тот мгновенно умолк.
Иоланта была при смерти. Проклятая южная хворь мучила княжну годами, сразу после рождения сына, королева не провела и дня без лекарей и мучений, а тут это письмо…
Бричка так резко остановилась, что Роллан чуть не врезался в советника.
– Приехали, дороги нет, – гаркнул грубый возница, опасаясь слезть с облучка, даже чтобы открыть дверь перед королем.
Роллан не замечая ничего, хлопнул дверцей, тут же выскочив на узкую лесную дорогу. Вековое громадное дерево, вырвав могучими корнями землю, преградило дорогу – дальше пути не было. Лошади фыркали, жадно втягивая воздух раздутыми ноздрями, лес, казалось, наступал на дорогу, норовя раздавить своей мощью. Роллан невольно передернул широкими плечами, сделав еще шаг, что-то зашуршало впереди, король обернулся, тут же устремив взор прямо, среди ветвей упавшего дерева сидел ребенок. Зеленые, словно листья, глаза испуганно смотрели на путников, белая макушка то пряталась среди ветвей, то вновь выглядывала, чтобы оглядеть незнакомцев.
– Иди, не бойся, – Роллан протянул руку вперед, но его грубый голос и исполосованное уродливыми шрамами лицо, пугали ребенка.
– Приказать поймать? – предложил советник, спускаясь со ступенек, и тут же удостоился еще одного гневного взгляда.
– Даже не касаться! – отрезал король.
Роллан подошел ближе и вновь повторил, на сей раз более мягко:
– Не прячься, выходи, – белая макушка нырнула в листья, желая укрыться, только глаза поблескивали между густых ветвей.
Роллан тяжело вздохнул, находиться среди этого леса было неприятно, мужчина оглядел деревья вокруг, свою карету за спиной и решительно направился вперед. Поравнявшись с убежищем ребенка, Роллан опустился на колени у кроны упавшего дерева:
– Иди ко мне, я тебя не обижу, – улыбаясь, позвал он так, как звал своего сына.
Тонкие ручки потянулись на свет, из ветвей вышла маленькая, лет трех-четырех, девочка. Грязная, лохматая, в оборванном платье из дрянной коричневой ткани, глаза ее запали на осунувшемся лице, она наверняка ждала здесь не один день. Она замерла, всматриваясь в лицо бородатого незнакомца, осмотрев шрамы от лап вурдалака, девочка попятилась назад, но Роллан терпеливо ждал, раскинув руки и улыбаясь:
– Ну же, иди ко мне, – мягко повторил он.
Девочка сделала пару несмелых шагов, губы ее дрожали, на глазах навернулись слезы:
– Папа? – пропищала она, таращась заплаканными глазенками, Роллан опешил, на миг перестав улыбаться.
Девочка глубоко вдохнула, стараясь не плакать, и потянула руки теперь в сторону привычного дерева, Роллан поддался к ней:
– Да, папа, – согласился король, подхватывая худое тельце на руки.
***
Роллан сидел, тяжело оперев голову на руку, канцлер, с редкой черной бородкой и пузатыми перстнями на каждом пальце, сидел чуть ниже, вслух зачитывая судебные дела, требующие решения короля. Вдруг дверь в тронную с треском распахнулась. Опережая фрейлин, в зал ворвалась взбешенная Иоланта, что волокла за руку визжащую девочку.