Я кивала, сжимаясь под взглядом холодных глаз и боясь даже шелохнуться.
– И чтобы от тебя ни звука до самого моего замка, – приказал вампир, встав на ноги, – пошли, бричку уже пригнали.
Поднявшись на еще подрагивающих ногах, я поплелась за вампиром. Заплаканная, с растрепанными волосами и в порванной одежде я не вызвала ни единого вопроса у стражников что передали Лейвану неприметную дешевую бричку с открытым верхом. Стражники лишь на мгновение задержали на мне взгляд, куда больше внимания обратив на монеты, всунутые им в руки. Таким же безучастным взглядом проводила нас хозяйка трактира, я бросила в их сторону презрительный взгляд и вошла в открытую дверцу экипажа.
– Я предупреждал, что за тебя никто здесь не вступится? – словно услышав мои мысли спросил Лейван, я было открыла рот, но опередил меня, – ты забыла, что я сказал молчать?
Определенно, отношение этих горожан к увиденному скоро измениться, и они меня еще вспомнят, когда до их захолустья дойдут листовки с моим портретом и суммой вознаграждения, кто-нибудь из этих любителей золота укажет ищейкам отца нужную сторону. Подумав так, я улыбнулась глупости похитителя и, отвернувшись, плотнее надвинула куски разорванного платья. Лейван взялся за вожжи и, стеганув лошадей по бокам, повел экипаж на старую, давно не ремонтированную дорогу в лес.
Мы ехали два дня. Почти без остановок, без нормальной еды и сна, поменяв лошадей в каком-то придорожном трактире, войти в который мне не позволил похититель, и снова двинулись в путь, а я все больше теряла надежду, что кто-нибудь запомнит меня и сможет найти. Прижавшись к стене экипажа, я чувствовала себя разбитой и несчастной, полдень давно остался позади, но солнце все никак не хотело подняться выше над деревьями и осветить мрачный старый лес, который прорезала мощеная дорога. Уставшая от долгого переезда и неимоверно голодная, я сидела в бричке, стараясь отодвинуться от ненавистного компаньона как можно дальше. Только к вечеру мы повернули на лесную тропу, а оттуда выехали на прямую дорогу, что вела к замку. Мрачное темно-серое здание, изрядно заросшее вьюнами и виноградом, утопало в зелени одичавшего парка, газон дорос до непозволительных размеров и щекотал щиколотку, а старинные статуи, местами забитые мхом, казались просто жуткими. Поместье окружал высокий забор с толстыми прутьями, где-то едва слышно шумела вода.
Никто не вышел нас встречать, замок казался безлюдным и совершенно пустым. Лейван схватил меня за руку и потащил внутрь, на самый высокий этаж, и без всяких объяснений открыл дверь какой-то комнаты с узким зарешеченным окном и единственной кроватью в качестве мебели:
– Зачем я здесь? – спросила я, задержавшись у двери и чувствуя, что страх уходит, уступая место отчаянию.
– Скоро узнаешь, – просто ответил вампир, притворяя за мной дверь.
– Меня будут искать! – крикнула я, ударив в дверь от отчаяния.
– Это вряд ли, – сказал Лейван и повернул ключ в замочной скважине.
Не знаю, сколько времени я провела, отчаянно стуча в закрытую дверь и выкрикивая бессмысленные угрозы, в которые я и сама переставала верить с каждым новым криком, но за окном взошла луна. Не переставая кричать, я все барабанила в дверь, голос срывался на хрип, но останавливаться я не желала, вдруг дверь резко отварилась, и я едва не выпала в коридор. Передо мной возник пожилой мужчина в строгом наряде и белых перчатках, я узнала в нем дворецкого. Он держал одной рукой поднос с бокалом, наполненным какой-то черной жидкостью, и стоял очень прямо, в лунном свете седые волосы отливали белым, глаза его странно поблескивали в темноте, словно у кошки, кажется, передо мной был не совсем человек. Я оправила платье и с достоинством прекратила кричать. Дворецкий вошел ко мне и протянул поднос с бокалом:
– Хозяин желает, чтобы вы выпили это и успокоили свои нервы, – спокойным голосом, не выражающим никаких эмоций, ответил слуга.
– Сколько он вам платит? – деловито поинтересовалась я. – Я ведь могла бы заплатить больше. Гораздо больше.
– Это вряд ли, миледи, – ответил старик.
– Я принцесса Карнолла, у моего отца найдутся деньги, чтобы меня выкупить! – возмутилась я, теряя самообладание, но тут же успокоилась.
– Это вряд ли, миледи, – повторил дворецкий.