Его глаза заблестели, он улыбнулся, и нарушая всякие границы, подошел ко мне предельно близко. Я стояла, как заворожённая и не понимала, почему вообще продолжаю смотреть на эти острые скулы, резко очерченные полуоткрытые губы и смеющиеся глаза. Взяв мою руку, Лейван медленно отодвинул край своей рубашки и заставил коснуться его холодной кожи и каменно-твердой груди.
– Мне просто интересно, как ты собралась вгонять кол в мое сердце? – прошептал он, потянувшись к моим губам.
– Я… – осеклась я, как несчастный кролик, глядя в глаза змеи, этот взгляд опутывал разум, я больше ничего не видела, кроме серых глаз и фарфоровой кожи под моими пальцами.
– Смелее, попробуй, – он распахнул рубашку, обнажив рельефное тело, – только куда бить, где сердце? – спросил он, улыбаясь, водя моей ладонью по своей груди и я действительно не чувствовала никакого биения, – а тем временем, пока ты промажешь, я оторву твою блондинистую головку, – прошептал он, приближаясь ко мне для поцелуя.
Я стояла как вкопанная, не в силах сдвинутся с места, хотя была готова поклясться, что хочу сейчас убежать и спрятаться в лесу, но мое тело противилось, поддавшись навстречу полуоткрытым губам:
– Теперь поняла, почему не стоит меня злить? – выдохнул он в мои губы, почти коснувшись, – я ведь могу заставить тебя сделать все, что захочу, – отстранившись, он засмеялся, окинув меня надменным взглядом. – Что, куколка, ноги не слушаются? Мне показалось, или ты хотела меня поцеловать?
– Что… Это было? – сглотнув, спросила я, мгновенно вспомнив все, что когда-либо читала о хладных, но такого точно не попадалось.
– Понравилось? – спросил он, плеснув себе еще вина.
– Н-нет, – вымолвила я, быстрым шагом направившись в лес за ветками и проклиная свой длинный язык.
Видимо упыри с «чистой» кровью не зря столетиями делили меж собой трон и так ревностно следили за родословной, не вступая в браки с неравными, к которым, естественно, причислялись и люди. Теперь еще более странно, что Лейван поначалу сватался ко мне, официально просил моей руки у отца. Я разозлилась на себя еще сильнее – этот гад явно не собирался долго жить со мной после женитьбы, закончив мою судьбу чем-нибудь несчастным и скоропостижным, а я, стою тут как овца с отрытым ртом и готовлюсь его поцеловать?! Ну, уж нет! Хорошо, что он похвастался своим талантом, предупрежден, значит, вооружен, надо быть осторожнее и больше не смотреть ему в глаза.
Уставшая, с оцарапанными руками, в грязном платье я только к темноте присела у костра, вампир прекрасно чувствовал себя ночью и раздавая язвительные замечания, «помогал» мне готовить. Я пыталась насадить очищенный клубень картофеля на ветку и поджарить, – котелок, конечно же, тоже вампир не взял. Нож соскользнул с овоща, больно вонзившись в ладонь. Я вскрикнула, отбросив его подальше вместе с проклятым толстокожим овощем, живот подводило от голода, а руки так и норовили задушить ненавистного компаньона, которой, стоит сказать, больным уже не выглядел. Лейван, потягивал вино и прищуривая глаза, с издевкой наблюдал за мной, словно за представлением в каком-то театре. Я спрятала ладони в подмышки и придвинулась поближе к костру, игнорируя эти дурацкие насмешки:
– Я так понимаю, ты решила не готовить? – поинтересовался вампир, я окинула собеседника презрительным взглядом и проигнорировала вопрос. – Что ж, дело твое, не забывай подкладывать в огонь ветки, не то останешься еще и без тепла, – посоветовал он и направился в бричку, чтобы немного поспать.
– Мог бы захватить для меня еды получше, чем сырую картошку без котелка! – крикнула я ему в след, – мог бы сообразить, что раз есть это, то есть и вяленое мясо, и сыр, и нормальный хлеб! – хладный остановился, развернувшись ко мне в пол оборота.
– Будь ты поумней, могла бы сообразить, что картофель можно запечь в углях, не снимая кожуры, Боги, я вампир, а почему-то это знаю, – язвительно бросил Лейван, прыгнув в бричку.
«Ненавижу», – подумала я, глядя ему в спину, но все же швырнула пару картофелин в угли.
Утешившись лишь слегка съедобным и донельзя обгоревшим картофелем, я почувствовала себя лучше, пламя костра согревало, веки тяжелели, я зевнула, и сама не заметила, как задремала. Проснулась я от дикого холода, из леса на поляну наполз туман, костер погас, а мое тонкое платье продрогло от сырости и совсем не согревало. Выбивая зубами дробь, я подошла к бричке, в которой укрывшись добротным бархатным плащом, спал вампир: