– Так никуда не годиться! – воспротивилась я, направившись к окнам, смахнула тяжелые шторы и распахнула створки, в спальню ворвался сладкий весенний воздух.
Иоланта поморщилась, прикрывшись рукой от яркого солнца, но я уже подтащила ее кресло к окну и села рядом, обвив шею руками.
– Доченька, не трать на меня время, иди, собирайся, сегодня ведь едет жених, – противилась королева.
– Нет, я буду с тобой, папа сказал, что этому он точно откажет, смотрины это просто знак вежливости, – отмахнулась я, опасаясь оставлять маму в таком состоянии одну.
– Ох, за такой красавицей приедет любой, – усмехнулась королева, поглаживая мои длинные светлые волосы. – Эти изумрудные глаза еще разобьют сотню сердец. Ты должна быть мудра, чтобы не ошибиться с выбором, – улыбалась Иоланта.
– Именно поэтому ты должна быть рядом и помогать выбрать самого лучшего, – вскинула бровь я, не желая слушать таких обреченных разговоров.
– Конечно милая, буду, – соглашалась королева слабым голосом.
Я улыбнулась, Иоланта посмотрела на меня, погладив ладонью лицо, ее губ коснулась слабая улыбка, но даже это меня обрадовало. Отец, хоть и любил жену, в часы приступов опасался заходить в ее покои, он боялся видеть ее слабой, а Бралей был слишком брезглив, чтобы побыть с матерью.
Потому с королевой оставалась я, так же, как когда-то она сидела со мной в час болезни. Когда я только прибыла в их дом, вся забота о внебрачном ребенке Роллана легла на ее плечи, и я глубоко уважала леди Иоланту за заботу, предоставленную мне, и хорошее отношение. Любовью называть их я не решалась, Иоланта никогда не признавалась в этом, но я и сама знала, что она делает для меня гораздо больше, чем того требовал муж. А теперь, хлипкая и слабая, она буквально таяла на глазах, с каждым днем сдаваясь болезни. Лекари больше ничего не обещали, даже за деньги, скоро, совсем скоро нас ждут плохие вести, и я понимала это четче остальных. От одной этой мысли мое сердце болезненно сжималось.
Служанка постучала в двери, оторвав от размышлений:
– Принцесса, вас ожидают в тронном зале, приехал жених, – оповестила она.
Из-за болезни Иоланты я чувствовала себя уставшей, много ночей подряд я не спала спокойно, а те короткие часы, что удавалось вырвать у ночи, проходили в кошмарах. Но отец будет недоволен, нехотя расставшись, я покинула покои королевы и осмотрела себя в зеркало, нацепив улыбку. Оправила складки изумрудного, в цвет глаз платья, что струилось по округлым бедрам, расправила плечи, и, минуя охрану, вошла в тронную.
Спиной ко мне стояло трое мужчин, двое одеты скромно, в кожаную броню и серые плащи, третий был высокий, широкоплечий, с темными курчавыми волосами, украшенными ободом с каменьями. Мужчина обернулся, едва я сделала первый шаг, жадно впившись в меня глазами, я смутилась, но поборов волнение не подала вида, плавно направившись к отцу. Заняв место на троне подле отца, я села, устремив на прибывших ровный холодный взгляд. Мужчина в плаще, густо оббитым соболиным мехом поспешил отвести от меня невежливый взгляд.
– Милорд, ваша дочь краше, чем про нее говорят, – разнесся по залу хриплый низкий голос. – Приветствую вас, принцесса, – склонил он голову в полупоклоне, и черные кудри, выбившись из-под обода, упали на лицо.
Я осмотрела гостя: смуглая кожа, широкая челюсть, прямой нос, тонкие губы и мужественный подбородок. Мужчину вполне можно было назвать красивым, вот только от взгляда желто-карих глаз становилось не по себе, льстивые слова прошли мимо моих ушей, вблизи этого мужчины я ощущала лишь тягучее волнение.
– Король Янагар, мы благодарны вам за визит и щедрое предложение, – начал Роллан, и мое сердце подпрыгнуло, испуганно затрепетав от этого имени. – Однако вы на троне всего третий год, и мы не столь уверены, чтобы отдавать вам единственную дочь. Карнолл слишком многое помнит о Мункоре.
«Так вот кто жених, – промелькнуло в голове, – волчий король!»
Теперь вместо волнения пришел суеверный ужас. Я перевела испуганный взгляд на отца, но тот держался царственно ровно, ни единой эмоцией не показывая, что мягко говоря, не рад визитеру.
Гость до побелевших пальцев сжал пустые ножны, меч, предусмотрительно был отнят охраной на входе, ноздри мужчины вздрогнули, челюсть сжалась, но всего лишь на мгновение, собравшись, он поднял взгляд на меня и выдавил улыбку: