– Это был день рождение короля Нобиуса, не мне вам рассказывать, но что он не любил пышные вечера, – начал Ромиус, уяснив, что отвечать придется, – в его западном замке были только его дети и самые близкие друзья, всего шестьдесят семь гостей и полторы сотни слуг на замок. В тот год на волчьих землях было неспокойно, два брата-близнеца грызли друг друга за трон Мункора, младший был изгнан, он и его подданные и напали на дом Нобиуса, видимо, хотели славы. Знаете ли, эти псы так примитивны, – Ромиус брезгливо поморщился, – думали, что убьют одного из древних королей и получат свой блохастый трон. Негодяи! – возмущенно бросил мужчина, сделав большой глотов вина.
Дэпеш не спешил возмущаться, отставив бокал, он пронзал собеседника взглядом, повисла долгая напряженная тишина, присутствующие потупили взгляды, не решаясь ее нарушить:
– Сколько волчьих поселений горело? – спросил Дэпеш, вновь потянувшись к своему кубку. – Сколько волчьих шкур было содрано заживо?
– Около сотни, Ваше Высочество, все приверженцы и их предводитель были зарублены в следующую ночь, – ответил Ромиус, нервно поправив ворот рубашки.
– Вы не ответили на мой вопрос, – отчеканил Дэпеш, пригвоздив собеседника взглядом, – я спросил, сколькие из них сгорели и были освежёваны?
Я испуганно перевела взгляд на Дэпеша, глаза его казались непроницаемыми, скулы сжались, а ноздри нервно взмыли вверх. Ромиус растерялся, Лейван оценив ситуацию, вдруг улыбнулся:
– Ты не ослышался, дядя, псов просто казнили, быстро и почти безболезненно, – ответил он, – как я тебе и говорил.
– Валириусу придется пересказать все лично сразу, как он вернет мне корону, а пока, Лейван, – это слово получилось выделить особенно четко и угрожающе, – я прошу тебя воздержаться от тех умозаключений, что ты только что хотел добавить.
– Ясно, – ничуть не смутившись, согласился Лейван, – но я надеюсь, ты принял предложения лордов об охране замка сегодня вечером.
– Несомненно, – процедил сквозь зубы Дэпеш.
– Я не совсем понял, о чем ты говоришь, Лейв, – слегка нахмурил брови Ромиус, выказывая смесь удивления и легкого негодования.
– Сегодня к балу прибудут самые верные приспешники дяди и к приезду Валириуса прибудет и их вооруженное сопровождение, – пояснил Лейван, подхватив бокал с подноса лакея.
Я переваривала услышанное, похоже, вампиры не многим отличались от людей и хоть порядки в их королевстве обязывали младшего брата мгновенно передать корону, никто не отменял напряжения.
– Конечно, безопасность короля превыше всего, – согласился Ромиус, последовав примеру друга, – но, Ваша Светлость, вы не боитесь оскорбить брата наличием охраны на балу?
Дэпеш коротко осмотрел Ромиуса:
– Раз в землях Штригарда незаметно бродят волчьи своры, убивающие королей, не вижу ничего предосудительного, – ответил старый вампир.
– Да, вы совершенно правы, Ваша Милость, – поспешил согласиться Ромиус.
Дэпеш больше не вникал в беседы, молча потягивая вино и сосредоточенно обдумывая предстоящий вечер, а потому постепенно разговоры вновь стали расслабленными и пустыми. Лейла, хоть и представилась изначально спутницей Ромиуса, бесконечно улыбалась Лейвану и идиотски хлопала пушистыми ресницами, глядя на моего кавалера, который, как обычно, шутил со всеми подряд, чем сегодня начинал меня злить. Марго сгорала от негодования, и боги знают, каких еще чувств при виде Ромиуса, а я, воздерживаясь от желания слопать все выставленные на столе крошечные закуски, откровенно скучала. Наконец, общество Лейлы окончательно меня утомило, и я не выдержала:
– Простите, господа, не важно себя чувствую, с вашего позволения покину вас и немного отдохну перед баллом, – сказала я, поднявшись со стула.
Лейла удивленно взглянула на меня, затем на короля, сидящего во главе стола, похоже, уходить первой было не лучшей идеей, и я уже успела пожалеть, но Дэпеш равнодушно кивнул мне в ответ, ничего не сказав. Поклонившись, я направилась в свои покои, но по пути свернула, выбравшись в парк, – сидеть взаперти сейчас не хотелось.
Парки этого замка были столь же мрачны, что и комнаты, высокие ряды самшита идеально длинными полосами расчертили все зримое пространство, закручиваясь в лабиринт, лишь изредка здесь попадались фонтаны или статуи, изображавшие если не сцены скорби, то сцены убийств. Обогнув очередной монумент, в котором сцепились два воина с пустыми каменными глазницами, я свернула и вышла в самую уютную часть парка – к маленькой беседке у фонтана. Укрывшись в тени резного купола, я прикрыла глаза, наслаждаясь журчанием воды и шелестом самшитового лабиринта, но ощущения спокойствия не приходило, наоборот, необъяснимое волнение накатывало на меня, как вдруг в кустах что-то хрустнуло. Я тут же раскрыла глаза, обернувшись в сторону звука, лишь краем глаза, словно видение, в лабиринте мелькнуло что-то темное.