Это звучало дико, для меня, поселенки северных земель, быть чьим-то переносным обедом было неприемлемо, но вот прибывшее людское сопровождение определенно так не считало – все были веселы, нарядны и никак не походили на измучанных несчастных жертв.
– Но, – не выдержала я, – но почему они соглашаются на такое?
Лейван нахмурился, но все же ответил:
– Не знаю, что про нас рассказывают дикие северяне, но здесь, в Штригарде, каждый людской дом мечтает иметь в кругу знакомых вампира, это открывает дороги к успеху, уважению и деньгам. К примеру, – он легонько кивнул в сторону немолодой дамы в пышном черном платье, – у графини служит уже восьмое поколение одной семьи, из года в год они с радостью отправляют ей своих детей в услужение. Как видишь, руки ее сопровождающей не натерты мозолями от работы, которую она бы выполняла, оставаясь прачкой, можешь спросить у нее, отправит ли она к графине своих будущих детей, уверен, ответ тебя удивит.
– Мне не понять этого, – пожала плечами я, – неужели все вампиры так благородны и сдержаны, что не берут лишнего?
– Не все, – согласился Лейван, – но на это и существует король, чтобы наказывать тех, кто разрушает хрупкий союз Штригарда.
– И… – я замялась, – часто такое бывает?
– В основном, срываются полувампиры, у чистокровных слишком долгий век, чтобы рисковать им за минутное наслаждение, – пояснил Лейван, подхватив бокал с подноса слуги.
– Выходит, для девушек Штригарда стать подругой вампира предел мечтаний? – спросила я, получив в ответ улыбку.
– Именно, – согласился мой кавалер, – а для вампиров твой статус и вовсе нонсенс.
– Это чувствуется, – согласилась я, пытаясь улыбнуться.
– Извини, но тебе придется привыкнуть, мы ведь не собираемся сбегать на край света? – спросил Лейван, взяв меня под руку и посмотрев сверху вниз с насмешкой, уточнил, – или собираемся? Тогда только шепни.
Я улыбнулась, мгновенно ощутив, как напряжение покинуло меня, в конце концов постепенно все привыкнут, и самое главное — это не мнение окружающих, а наша близость.
Вечер пошел веселее, наконец, все приглашенные собрались, огромный зал, эхо в котором отражалось от стен и умопомрачительно высоких потолков дважды, теперь казался тесным. За окнами окончательно стемнело, слуги зажгли фонари, освещая замок снаружи, отчего из огромных окон лился прекрасный желтый свет, свечи в самом зале не зажигали слишком ярко, полутьма и блики света на стенах, украшениях и карнавальных масках делали все происходящее неким таинством. Небольшой оркестр, устроившись в углу зала играл тихие мелодии, повсюду сновали слуги с подносами угощений и бокалами шампанского, текли негромкие светские беседы.
Внимание публики было приковано к постаменту в центре, восседая на роскошном кресле с золочеными ножками и бархатной обивкой, почести и приветствия принимал хозяин замка. Гости по очереди подходили к центру зала, парами и по одному, склоняясь в поклонах и глубоких реверансах перед новым правителем, однако сам король не выглядел счастливым, он то и дело оглядывался на дворецкого, словно чего-то ожидая:
– Мне кажется, твой дядя не доволен вечером, – высказала предположение я, обратившись к Лейвану.
– Держу пари, он злится, – хмыкнул мой спутник, – опаздывает Валириус, заставляет ждать короля.
– Но, может что-то случилось по дороге, – попыталась найти оправдание я.
– Случилось, – кивнул вампир, делая глоток шампанского, – Валириус обнаглел, – я хохотнула, поспешив прикрыть улыбку рукой, – что, я серьезно. Но ничего, скоро дядя наведет здесь порядок как подобает, он очень строг.
Неожиданно дверь в зал распахнулась, ударив створками о стены, в окружении рослых мужчин в зал вошел светловолосый мужчина в ярко-красном наряде – все, и рубашка, и камзол, и брюки и даже туфли были кричаще-алого цвета. Мужчина в алом улыбался, сверкая заостренными клыками:
– Дэпеш! Мой дорогой брат! – воскликнул вошедший, тут же направившись к Дэпешу, сидевшему на кресле.
Неспеша и подчеркнуто медленно Дэпеш поднялся на ноги, сделав пару шагов навстречу брату, и замер, так и не приблизившись достаточно для чего-то вроде объятий или рукопожатий, но гостя это не смутило, он сам приблизился, раскрыв руки: