— Я? — Кир криво ухмыльнулся, подозревая, что выглядит сейчас донельзя глупо. — Здрасте, новость… Ну-ну. Уникума нашла.
Опустив длинные ноги, Шав грациозно встала — чтобы сразу же плавно усесться на пол, зеркаля позу Кира. Она протянула руку и коснулась его щеки лёгкой лаской.
— Нашла. Представь себе, нашла. Четырнадцать лет назад, когда впервые появилась в Доме. Но вообразить, что ты окажешься настолько одарён, даже в самых смелых мечтах не могла. Собственно, именно из-за твоей уникальности ты и попал в поле зрения Совета. Угроза исходит от верховных.
Кир пожал плечами. Нахмурился. Потёр виски, пытаясь справиться с замешательством.
— Ещё и верховные… Мда-а-а… Каким боком я — к Совету? Вот сейчас уже точно ничего не понимаю. Ну и в чём же моя уникальность?
— Ты не поверишь — но во всём. Начиная с рождения. — На губах Шав дрогнула улыбка, но глаза остались серьёзны. Похоже, она тоже нервничала. — Ты… За много тысяч лет ты первый естественно рождённый ребёнок Зимара. — После секундной паузы, не дождавшись от него реакции, уточнила: — Тебя зачала и родила живая женщина, понимаешь?
Земля ушла из-под ног. Кир, не мигая, смотрел на Шав. В фокусе внимания осталось только её лицо, всё остальное, теряя привычные понятия и образы, с ошеломительной скоростью летело в тартарары.
— Как… — хрипло каркнул и испугался собственного голоса. Кашлянув, повторил: — Как родила?
Шав пожала плечами:
— Обыкновенно. Как это всегда делают женщины: через собственный страх, тяготу и боль.
Он нетерпеливо перебил:
— Погоди, я не о том! У меня что, выходит, есть мать?!
— Так и выходит. — Она грустно улыбнулась. — Именно так и выходит.
Чувствуя, как томительно замирает сердце, он спросил, предчувствуя ответ:
— Где она?
Шав отвела глаза. После недолгой паузы ответила:
— Не здесь. В другом мире. Помнишь книгу мифов, которую мы нашли в тайнике твоего отца?
Кир согласно кивнул.
— Ну вот, она оттуда… была. С Земли.
— Ш-ш-шеед… — Он шумно выдохнул. — Во дела… Так это что ж, не сказка? То, что в книжке, оно на самом деле было?! И бог этот — тоже был?
— Не знаю. — Лицо Шав выражало сомнение. — Насчёт Эл Хима — не знаю. Я не теолог, милый. Да и не в нём дело, не отвлекайся.
Кир кивнул.
— Да, это пустое. — После пристально взглянул. — А увидеться с ней… с матерью, то есть, я могу?
Шав нахмурилась, потом вздохнула.
— Даже не думай. Порталы на Землю больше пятнадцать лет как находятся под строжайшим контролем. Кроме того, я… Недавно я утратила связь с… Эви. — Уловив немой вопрос Кира, уточнила: — Имя твоей матери — Эви. Эви Но-вот-на. — Непривычное для элоимского уха имя она произнесла нараспев. — Я перестала её слышать и теперь не знаю, что с ней и где её искать.
Уткнув подбородок в сложенные в «замок» руки, Кир пытался навести в своих мыслях хоть какое-нибудь подобие порядка. Задавать новые вопросы, не объяснив для себя предыдущие, значило только умножать смятение. Однако он понимал, что ответы придут не сразу. Привычный мир рассыпался в одно мгновение, а сложить новый из осколков не так-то просто.
Пауза затянулась. Шав встала, изящно потянулась, разминая затёкшие ноги. Подошла к синтенту, привычно набила код и достала из камеры стакан с холодной водой. Вернулась к Киру, подала питьё, обняла его за плечи и сказала:
— Выпей. — И после, дублируя его мысли, добавила: — Потерпи, завтра тебе будет легче жить с этим. Не всё сразу, милый.
Он согласно кивнул. Сделал большой глоток — и поперхнулся от внезапно пришедшей мысли.
— Шааав… — из-за спазма голос звучал хрипло. — Как она… могла… с отцом — мать, в смысле?
— Откашляйся сперва, — ласково посоветовала Шав и влепила довольно увесистый шлепок между лопаток. — Знала, что спросишь. Прекрасно могла. Причём в любви и счастье — иначе бы ты не вышел таким… уникальным. Любила она его, очень любила.
Он едва не поперхнулся вторично.
— Да ну-у-у… Его — любить? За что?
— Глупый, — мягко укорила Шав и легонько щёлкнула его по макушке. Сделала несколько неслышных шагов — и села на пол прямо напротив него. — Любят не за что-то, а потому что. Потому что твой человек, до последней клеточки и вредной привычки твой, и всё тут. — Тут она задумчиво улыбнулась, и Кир ощутил мгновенный улов ревности. — Твой отец, конечно, сложный… Да, и это ещё мягко сказано. Но, во-первых, он не всегда был таким. А во-вторых, Аш меняется. Пока что он находится в темноте, но я… Я очень надеюсь, что скоро он вернётся к себе.
Пожав плечами, Кир скептически хмыкнул, однако ничего не сказал. Какая разница, что в нём нашла мать (да и Шав, похоже, тоже), если отцу всё равно нет до него никакого дела?
Шав, до этого внимательно смотревшая на Кира, отвела взгляд. Наверняка опять догадалась, о чём он думает. Лицо её стало грустным.
— Да, моё упущение… — вторя своим мыслям, сказала она. — Я уловила момент, когда ты стал отходить от отца. Но не вмешалась, не объяснила, не уравновесила. Не могла, понимаешь? Но должна была что-то придумать. Ай, — она огорчённо взмахнула рукой, — что теперь говорить, упущено время. Душа твоя к нему очерствела. Но я хочу, чтобы ты понял: твой отец — это не только то, что ты о нём знаешь. Он намного больше то, чего ты не знаешь. И он любит тебя… как может.
Кир возмущённо фыркнул:
— Вот да, всегда подозревал, что любовь именно так и выражают — через пренебрежение! Тогда лучше пусть бы не любил, может, тогда я хотя бы интересовал его!
Шав поднесла палец к его губам.
— Погоди, не шуми. Ты же совсем ничего не знаешь. Молчи и слушай, — заметив, что Кир, реагируя на её тон, скривил недовольную гримасу, добавила мягче: — Пожалуйста, выслушай меня. Всё равно без начала истории я не смогу объяснить то, что происходит сейчас.
— Ладно, валяй! Всё равно ты меня не переубедишь. — Кир сплёл руки на груди. — Если только так я смогу наконец-то узнать, с какого шеда на меня ополчился Совет, — что ж, обещаю слушать терпеливо.
Объяснение растянулось надолго. К концу оба вымотались, Кир давно чувствовал голод, но не позволял себе отвлечься, опасаясь, что Шав собьётся с мысли.
История Аш-Шера и Эви поразила его. Ещё недавно мать, являвшаяся некой абстрактной персоной, через слова Шав обрела притягательный облик и характер. Кир осознал, что хотел бы встретиться с ней, узнать её, если бы это было возможно. То, что отец оказался способен к глубоким чувствам и к совершенно не ожидаемым от него поступкам, заставило увидеть его иными глазами. Даже обида на него, так долго не дававшая покоя, заметно поубавилась. Но не прошла совсем — да и вряд ли могла: слишком уж давно трамбовалась эта почва, чтобы на ней в одночасье пробились ростки понимания и прощения. Однако горячее сочувствие к Аш-Шеру, прошедшему через психокоррекцию, вспыхнуло неожиданно для Кира — и в его свете многие поступки отца обрели объяснение.
— …в общем, только года через три после процедуры в нём стали просыпаться отрывочные воспоминания о прошлом. Точнее, даже не воспоминания — так, разрозненные картинки. — Шав очевидно устала, её глаза немного запали, но она была настроена закончить. — Аш-Шер — хороший аналитик, всегда таким был. По сути, не помня себя, но осознавая, что с ним происходит что-то неправильное, он сумел свести эти странные образы, своё очевидно агрессивное поведение и факт психокоррекции воедино.