Попытка разобраться в своих чувствах мало что прояснила. Тяготение к Тадеашу, возникшее едва ли не с первых секунд знакомства, было по меньшей мере странным. Но в этой нелогичности, в хорошо ощущаемых Эви внутренних изменениях, которым она пока не хотела давать имя, присутствовало что-то сверх привычных, будничных категорий. Вряд ли стоило оценивать происходящее с позиций прошлого опыта — поскольку ничего подобного прежде Эвика не испытывала. Она решила, что не станет дальше копаться в себе, пусть всё идёт как идёт. Никакой опасности со стороны Тадеаша не исходило: он волновал её, будоражил воображение — и при этом внушал доверие. Конечно, она пока что знала о нём немного: в Праге по делам, не чех — родился в маленьком городке где-то в Польше, многие годы живёт, не привязываясь к какому-либо одному месту в силу специфики своих занятий. Положа руку на сердце, это были не то чтобы немногочисленные, а, прямо скажем, скудные сведения — но ведь и знакомство их только начиналось. Тадеаш производил впечатление серьёзного и уверенного в себе человека. Положительно невозможно отказаться от такого мужчины! Дурой надо быть!
Дурой Эви не была. «Сложной», «неуступчивой», «эмоционально реагирующей на всякую ерунду вроде больного котёнка, в то время как мужчина ласки хочет!», «повёрнутой на своём внутреннем мире», «провалившейся в головой в свой драгоценный талант» — о, Эви слышала так много разнообразных сентенций о себе, что удивить её чем-то новым вряд ли удалось бы. Но вот дурой она точно не являлась. Скажи, Дали?