И не стало страха, и закончились условности, и утратили суть названия, и исчерпались имена, а время, трепеща разлетающимися секундами, рассыпалось на бессчётный рой золотых пчёл, в котором растаяли иллюзии вещного мира. Остался лишь белый свет, истинный свет, ждущий от приходящих в него живых только слова. И двое были в свете, и двое были светом, и двое стали одним…
…И слово было у богини, и слово было: да…
Глава 4
— Да! Да, будет, я сделаю перевод сегодня, до пяти вечера. А? Точно, это я не переключился… это по-местному, а по-нашему… ну, сам прикинь, тебя учить, что ли? Основной транш за проданный проект уже поступил…Именно, тот самый. Что? Знаю. Не имеет значения, мне нужно время. Я его покупаю, в чём проблема, Тан?…Ну вот то-то же! Не лезь не в своё дело, короче говоря. А с Советом я сам разберусь, ничего нового… — голос Тадеаша, разбудивший в разгар дня задремавшую Эви, удалялся, переходя в неразборчивое бормотание. Сонливость накатывала волной, затягивая назад, в тёмную воронку. Мерно сопевший рядом Дали приоткрыл глаз и недовольно мяукнул. Превозмогая вялость, Эви села. Слабость за последнюю неделю появлялась всё чаще, но сегодня к ней добавилась ещё и муторная тошнота. Эви покачала головой: вот они, плоды безумной страсти! Две недели они с Тадом почти не выходили из дома, упиваясь друг другом. Похоже, постельный марафон и связанная с ним «диета» на основе блюд китайской кухни, которые они заказывали исключительно из-за рекордной скорости доставки, пробудили давно и благополучно забытый гастрит…А ну и чёрт с ним, с гастритом! За то счастье души и тела, которое открыл для неё Тадеаш, цена невелика. И много больше можно отдать, только бы оно не заканчивалось. Думать о том, что срок, объявленный Тадеашем, истекает совсем скоро, не хотелось. Эви не была готова принять решение. С одной стороны, уже очевидно, что жизнь её изменилась, и Тад занял в ней так много места, что даже мысль о возможном расставании сбивала дыхание. С другой, уезжать, как предложил он, — практически сжигая мосты, в неизвестность — Эви не могла. Поразмыслив, она решила, что пришло время для серьёзного разговора.
Тадеаш, стараясь не шуметь, варил кофе внизу. Запах поднимался в спальню, вызывая приступ дурноты. Она поморщилась: о нет, только не кофе! Одно из вкуснейших удовольствий! В юности подобное обострение гастрита вынудило её полностью пересмотреть список приоритетных на тот момент продуктов. Но отказаться от кофе? Нет-нет, страшно даже представить!
Эви тихонько выбралась из нагретой постели, потягиваясь, подошла к окну. Небо, хмурившееся три последних дня, и сегодня не порадовало лазурью и золотом. Но с появлением Тадеаша её больше не беспокоили капризы погоды — солнце было в ней, и Тад знал, как сделать его сверхновой. Улыбаясь собственным мыслям, она остановилась возле холста с недавно написанной картиной. После той ночи, когда он впервые остался у неё, и наутро они решили в дальнейшем всё время проводить вместе, Тадеаш поехал в отель за вещами, а Эви, оставшись одна, начала эту картину. Размашистые, свободные штрихи, яркие краски, свет и воля — полёт над бездной впервые давал Эви не только радость творения, но и силу — новую, умножающую себя. Полотно и сейчас светилось ею, и даже, казалось, излучало вполне реальное тепло. Эвика легко коснулась ещё не обрамлённого холста и улыбнулась. Она уже твердо решила, что не будет выставлять её. Здесь всё — очень личное. Очень хрупкое. Только между ней и Тадеашем.
Услышав негромкие шаги на лестнице, Эви обернулась. Тад поднимался осторожно, думая, что она ещё отдыхает. Эви пробарабанила ноготками звонкую дробь по поверхности зеркала и засмеялась — просто так, от избытка радости.
— Ага, так моя девочка уже не спит? — голос его звучал тепло, чувствовалось, что успел соскучиться.
Она улыбнулась — сначала своему счастью, не перестающему её изумлять, а потом — Тадеашу, входящему в комнату.
— Уже не сплю, милый. — Адресовать ему все эти ласковые, прежде казавшиеся неудобными, слова, ей очень нравилось. Порой настолько, что она боялась впасть в приторность — однако ограничивать себя совсем не хотелось. — Меня разбудил твой разговор. Ты звонил кому-то, кажется… — Эви сделала паузу, давая Тадеашу возможность выбора. Не то чтобы ей не было любопытно, но лезть напролом она не могла.
Он огорчённо развёл руками:
— Ну вот, а я был уверен, что говорю тихо. Да, пришлось пообщаться с… компаньоном. Были некоторые вопросы, но я всё решил и теперь полностью в распоряжении самой прекрасной женщины Праги — да что там Праги, всего мира!