— Те же символы… — прошептала она, — что и в ту зиму. Когда мне предсказали, что другая женщина займет моё место.
Глава 11. Где заканчивается страх
от лица Эйры
Когда я ступила на твёрдую землю, ноги дрожали. Не от качки — от непонимания. Всё казалось нереальным: шум, крики, запах дыма. Всё было слишком громким, слишком чужим.
Бьёрн помог мне сойти с корабля. Не сказал ни слова, только крепко держал под локоть. Он был вежлив. Но в его глазах читалось что-то, что я не могла разгадать: сочувствие? Насмешка? А может я просто плохо разбираюсь в людях?
Бьёрн повёл меня вглубь деревни, к деревянному дому, где стояла женщина средних лет. Она пристально посмотрела мне в глаза, потом окинула взглядом всё лицо. Она кивнула.
Потом уже повернулась ко мне.
— Ты ведь устала деточка. Меня Мойрой зовут. А тебя как?
— Я Эйра - только и вымолвила я, на душе было больно от того как вел себя Харальд по приезду и что у него жена. Мойра же задумчиво глянула на меня, будто бы прочитав моё состояние добавила..
— Не думай, будто он тебя бросил, — покачала головой Мойра. — Он уже почти ярл. Ты не знаешь, но его отец при смерти. И каждый его шаг виден сотне глаз. Ему важно было, чтобы ты вошла в дом как гостья, а не как пленница или наложница. Так — честнее. Так — безопаснее. И для тебя, и для него.
Мойра жестом показала мне следовать за ней. Дом был тёплым, пахнул сушёными травами и выпечкой. За занавеской скрывалась небольшая комната — с деревянным столом у окна, лавками вдоль стен и аккуратно расставленными корзинами с рукодельем.
У окна сидела молодая девушка, занятая вышивкой. Свет из окна отражался на её светлых волосах и мягко освещал её лицо.
— Эйра, это моя дочька, Сольвег, — сказала Мойра с тёплой улыбкой. — Умелица и помощница, хоть и с характером.
Сольвег подняла глаза, едва заметно кивнула и улыбнулась — чуть застенчиво, но с интересом. Щёки её окрасились нежным румянцем, когда взгляд её встретился со взглядом Бьёрна.
А вот Бьёрн вдруг, как подменённый, притих. Он, обычно словоохотливый, теперь стоял с растерянным выражением лица, будто слова забылись напрочь. Просто уставился на Сольвег, даже не моргая.
Мойра фыркнула и, скрестив руки на груди, строго заметила:
— Бьёрн, хватит балагурить. Ты, вроде как, взрослый мужчина, а стоишь тут, как мальчишка на первом пиру. Ступай, я уверена — тебя уже заждались в доме ярла.
Бьёрн шумно вздохнул, будто его выгнали с большого праздника. Бросил на меня короткий взгляд, затем чуть дольше задержался на Сольвег и, ни слова не сказав, развернулся и ушёл.
Мой первый день прошёл, как в тумане.
Сольвег и Мойра взяли надо мной попечительство. Сольвег оказалась приятной, рассудительной девушкой — чуть младше меня, с ясными глазами и лёгким, ненавязчивым смехом.
Мне дали чистое платье. Я накинула его с благодарностью — ведь вещей у меня почти не было. Всё, что везла с собой, казалось теперь неуместным, чужим.
Когда я стояла у окна и бездумно глядела в темноту, Мойра подошла, и негромко прошептала:
— Не бойся. Он стал на правильный путь. Ваши судьбы отныне будут переплетены.
Я обернулась. Она смотрела на меня спокойно, но в её взгляде была доброта. Я содрогнулась.
— Вы… вы читаете мысли? - мысленно я перехрестилась. Она улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными и глубокими.
— Нет, — ответила она. — Просто иногда дар бывает не в том, чтобы слышать чужие слова, а в том, чтобы улавливать то, что скрыто между ними.
Я молча слушала, чувствуя, что она знает намного больше, чем рассказывает.
Пир. Свет. Запах жареного мяса и мёда. Смех. Руки, поднимающие кубки. Все эти люди — и я среди них. Ни слова не понимала из их перешёптываний. Ни взглядов, ни ироничных улыбок.
Я сидела у стены. Не в самом углу, но и не на виду. Почти никто не смотрел в мою сторону — пока скальд не решил посвятить свою песнь мне.
А потом — он встал. Весь гул стих.
Харальд поднял руку, и вся эта бурлящая человеческая река вдруг застыла. Я тоже.
Я смотрела на него, и сердце забилось, как птица в клетке. Я не знала, что он скажет. А потом он сказал:
— Я должен представить вам ту, без кого меня бы здесь не было.
Я не сразу поняла, о ком он говорит. И только когда он двинулся... ко мне — сердце моё забилось ещё сильнее.
Он шёл. Крепко, уверенно. Как воин. А я... я едва дышала.
Он остановился передо мной. Я чуть приподнялась, не зная — встать? поклониться? уйти?
Но он просто положил руку мне на плечо.
Твёрдую. Тёплую. Надёжную.
— Это Эйра, — сказал он. — Та, кто выходила меня, когда жизнь моя висела на волоске…
Я не слышала остального. Слова были, но они проходили сквозь меня. Словно я стояла под дождём из звука. И лишь одно я чувствовала отчётливо — эту руку. Это тепло. Его выбор.
Он назвал моё имя.
Я не понимала, что это значит. Я только знала — всё теперь будет по-другому.
Он не отпустил плеча.
— Пойдём, — прошептал он, почти не шевеля губами.
Я не ответила. Только кивнула.И мы пошли.
Мир вокруг как будто раздвинулся. Я чувствовала взгляды — скользящие, острые, испуганные. Одобрение, удивление, и… зависть. Где-то там, в стороне, я увидела её. Ту, о которой шептались. Жену. Хельгу. Улыбка на её лице была точёной. Безупречной. А глаза... холодные как лёд.
Харальд наклонился ко мне чуть ближе. Его голос был хриплым, сдержанным.
— Прости, Эйра… что не сделал этого раньше. Надеюсь, Мойра позаботилась о тебе.Отныне ты будешь жить в этом доме.
Моё сердце сжалось. Не от боли. От того, что я услышала это прости.