— Береги себя, — прошептала она, осторожно приподнимаясь на цыпочки и нежно целуя его в губы.
Он крепко прижал её к себе, ощущая дрожь, исходящую не от холода, а от горечи предстоящей разлуки. Их дыхание стало неровным, сердца бились в унисон.
Тёплый свет очага мягко ласкал их лица, но в глубине глаз Хельги пряталась тень тревоги. Она была ведьмой и знала — путь Харальда не завершится здесь. На горизонте маячила тень другой женщины, той, кто займёт её место в его сердце.
Сердце сжималось от боли, но отчаяние не брало верх. В душе Хельги зажглась искра надежды. Она думала о богах — как угодить им, как сделать подношение, чтобы изменить судьбу, чтобы разорвать невидимые нити, связывающие его с той чужой.
Она прижалась к нему крепче, словно желая впитать его тепло, сохранить его любовь хотя бы в этой ночи. В этом последнем миге перед рассветом она молилась, надеялась и боролась с судьбой, веря, что сила богов способна изменить даже предначертанное.
….
Поход был удачным. Отряд Харальда достиг вражеских берегов. Битва с данами была кровавой, но победной — тела врагов устилали землю.
— Ярл будет доволен, — сказал один из воинов, вытирая меч. — Мы вернёмся с трофеями и славой.
Но море не знало ни благодарности, ни справедливости.
Шторм налетел внезапно. Небо потемнело, ветер завыл, как разъярённый зверь. Волны вздымались, как горы. Драккар мотало из стороны в сторону, доски скрипели, люди кричали.
Харальд держался за снасти, пытаясь сохранить управление. Соль резала глаза, ветер рвал одежду.
— Держитесь! — кричал он, но голос тонул в реве стихии.
Гроза обрушилась всей своей яростью. Гром гремел, молнии рассекали небо. И вдруг... страшный треск. Драккар словно раскололся надвое. Вода поглотила всё.
Он летел в бездну. Холод проникал в кости. Лёгкие горели. Он думал, что умирает.
А потом — тишина.
Тёмная глубина. Покой.
Где-то среди мрака вспыхнул слабый свет. Лица… женские… руки… тёплые. Кто-то гладил его по щеке, кто-то клал ладонь ему на грудь.
Он хотел открыть глаза — не мог.
Он звал Хельгу.
И только шепот — тихий, ласковый, будто ветер с лугов.
— Спи… ты теперь в безопасности…
Глава 3. Пробуждение
Харальд открыл глаза, но сначала ничего не мог разглядеть в темноте — лишь мягкий, мерцающий свет свечи, отбрасывающий неровные тени на каменные стены. Воздух был прохладным, пахло сухими травами, воском и чем-то ещё… старым, добрым, успокаивающим. Где-то неподалёку кто-то сидел на скамье.
Его тело было тяжёлым и ноющим, будто после долгого боя, хотя так оно и было. Каждое движение отзывалось болью в мышцах. Он попробовал размять руку, но как только пошевелился, рядом скользнула тень — лёгкий шорох ткани, едва уловимый запах лаванды.
— Ты проснулся? — голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала облегчённая радость. Она подошла ближе, и её лицо осветилось в свете свечи.
Харальд перевёл на неё взгляд и попытался сосредоточиться. Перед ним стояла девушка — совсем юная, с нежными чертами и фиалковыми глазами, в которых мерцала тёплая забота. Он смотрел на неё, будто через туман — смутно, но с каким-то странным доверием.
— Где я?.. — выдохнул он хрипло.
— Ты на острове. На границе Ланскии, — мягко ответила она. — Тебя выбросило на берег после шторма. Мы нашли тебя… едва живым.
Он моргнул, с трудом осмысляя услышанное. Граница Ланскии... Далеко от его дома. Слишком далеко.
— Мы?.. — спросил он, немного нахмурившись.
— Сёстры из обители. Здесь монастырь. — Она поправила ткань на его плече. — Я позову сестру Агату. Она старшая.
Харальд хотел спросить что-то ещё, но дыхание вырвалось неровно — тело отказывалось сотрудничать. Он прикрыл глаза на мгновение, снова открывая их, как только почувствовал её движение.
— Монастырь... — повторил он. — Здесь только женщины?
Она кивнула, чуть улыбнувшись.
— Только мы. Бог дал нам этот остров для тишины и служения. Здесь мы молимся, ухаживаем за садом, лечим друг друга… иногда — таких, как ты.
— А провиант? — переспросил он, напряжённо вглядываясь в её лицо. — Как вы… добываете всё необходимое?
— У нас есть лодка. Мы меняем травы и масло на зерно. Иногда рыбаки из Лански подплывают. Один раз в месяц. — Она замолчала, затем добавила, словно в ответ на невысказанный упрёк: — Мы умеем выживать.
Харальд чуть повернул голову, снова глядя на потолок. Где-то в глубине души нарастала тревога: что дальше? Кем он теперь будет, выброшенный из своей прежней жизни? Несмотря на раздумья он вскоре уснул.
….
Утром Харальд проснулся без боли, сел и только тогда заметил: он полностью наг. Покрывало едва прикрывало тело. Он усмехнулся — не часто воина застигала такая уязвимость.