Хельга вновь появилась в его жизни неожиданно — несмотря на его подозрения она стала еще ближе, несмотря на расставание. Она помогла расследовать грабёж, нашла виновных… или, возможно.. . Харальд что-то чувствовал, но не имел доказательств. И в то же время — не было сил ворошить ещё одно гниющее логово. Он устал от своих подозрений по отношению к Хельге.
Хельга приближалась осторожно, касаясь его плеча, бросая взгляды, полные желания. Говорила нужные вещи в нужный момент. И однажды осталась в его покоях на ночь. Не из любви. Не из нежности. Просто потому, что в тот миг он не хотел быть один.
Но даже тогда, когда её тело касалось его кожи, он чувствовал себя чужим. Потому что в памяти всё ещё жила Эйра — с её прямым взглядом, с тем, как она дрожала, когда он впервые взял её за руку, с её молчанием в последний день.
— Ты всё ещё ждёшь её? — спросила Хельга однажды, лёжа рядом, глядя в потолок.
Он не ответил. Просто встал, оделся и ушёл в тишину ночи.
Харальд стоял у берега, глядя в темнеющее небо. Он больше не искал. Больше не надеялся. Эйры не стало.
Сначала эта мысль разрывала его на части, будто дикий зверь, который без устали терзал сердце. Но теперь, спустя месяцы, осталась лишь пустота — тихая и неизбежная.
Он принял это, как часть своей судьбы, как дань тому миру, который никогда не был справедлив.
— Её больше нет, — прошептал он, сжав губы.
Жизнь ярла требовала силы и решимости. Харальд уже не мог позволить себе слабостей. Каждый его шаг, каждое решение — отслеживались, теперь его враги как никогда прежде хотели его смерти.
Он не смирился но решил не бороться с судьбой, а идти вперёд, несмотря ни на что.
Глава 21. Союз под знаком Одина
Снег сошёл с холмов, и в воздухе запахло весной. Но в сердце Эйры по-прежнему лежал лёд. Она молчала, глядя, как женщины ткут праздничные пояса и венки, как мужчины украшали ворота поселения рогами и щитами. Всё было готово к её свадьбе.
С Эйвальдом.
Старейшины говорили, что так будет правильно. Эйра — наследница крови. Его кровь — сталь и власть. Вместе они должны были скрепить род и будущее. Её дитя, о котором уже знали все, должно было родиться под кровом законного мужа.
— Это защита, — сказал Эйвальд спокойно, когда спросил её согласия. — Формально. Ты не обязана ничего чувствовать.
Он был сдержан и нежен. Никогда не давил. И всё же в глазах его была горечь. Как у человека, который тоже потерял что-то важное, но продолжал идти.
Свадьба прошла по старым обычаям. Утром Эйру вывели к реке — обряд очищения. Холодная вода обжигала, но она стояла, не дрогнув. Женщины мыли ей волосы, плели в них ленты, натирали тело благовониями. Всё происходило на глазах у богов и людей.
Позже, в центре поселения, перед жертвенным камнем, Эйра и Эйвальд обменялись мечами — он дал ей свой, она — нож матери. Их руки связали красной нитью и осенили дымом священного костра
— Ты теперь хозяйка этих земель, — проговорил один из старейшин, вручая ей ключ от зернохранилища. — Будь щедрой и мудрой.
— Да примет тебя Фрейя в свой круг, — сказала старая Лив, возлагая венок из вечнозелёного тиса на её голову.
Когда зазвучали рога и началось пиршество, Эйра впервые позволила себе улыбнуться. Не от счастья — от облегчения. Всё наконец-то обрело форму. Пусть и не ту, которую она мечтала.
Женщины подходили к ней с дарами — тканями, тёплыми пеленами, детскими резными ложками. Мужчины — с уважением кивали. Её начали звать — госпожа.
И это пугало больше, чем радовало.
Ночи были тихими. Эйвальд не делил с ней ложа. Уважал её границы. Приносил травы от боли, помогал в хозяйстве, иногда просто сидел рядом, молча. Он был совсем не таким, каким казался сначала — под грубым панцирем прятался человек с усталыми глазами и добрым сердцем.
Однажды он сказал:
— Я не прошу тебя забыть его. Но ты здесь. А здесь нужна сила. Ты сильная, Эйра.
Она кивнула, хотя в груди ныло.
Со временем она начала вживаться в роль. Разговаривала с женщинами, организовывала работу, помогала с засевом. Её слушались. Уважали. Иногда даже улыбались ей искренне.
Но каждую ночь, когда она ложилась в одиночестве, гладя всё округлившийся живот, в памяти всплывало лицо Харальда.
А ещё — его руки, когда он держал её под дождём, и губы, когда он прошептал: «Ты моя».
Теперь она была не его. Она была хозяйкой другого мира. А он даже не пытался отыскать её.
Глава 22. Тени над фьордом
Прошёл месяц с тех пор, как Эйра стала женой Эйвальда.
Поселение жило обычной жизнью — пахали землю, ловили рыбу, точили мечи. Весна расправлялась с остатками зимы, вода в реках поднялась, птицы вернулись с юга. Всё вокруг дышало новой жизнью, но внутри Эйры крепло странное беспокойство.