Она всё ещё не знала, кто напал. Не было вестей, а каждый воин, с кем она сталкивалась, только бросал короткое: «Он хочет нашу землю» или «Их слишком много».
И вдруг — пламя.
Один из сараев вспыхнул мгновенно, как сухая трава. Огонь выстрелил в небо. Крики усилились.
И тут, как будто внутри что-то оборвалось. Эйра стиснула зубы. Боль пронзила живот, опустилась в поясницу и ноги. Волна жара — и снова боль. Её вырвало. Она оперлась на бочку с водой, чувствуя, как тело сковывает.
— Схватки… — прошептала одна из женщин. — Она рожает!
— Нет! — прошипела Эйра, качая головой. — Ещё рано…
— Уже поздно, — строго сказала пожилая повитуха. — Быстро! В покои!
Шли часы. Или вечность. Всё было в дымке. Крики женщин, руки, поддерживающие её, пот, кровь. Тело дрожало от боли и усталости, но Эйра цеплялась за мысль: выстоять. Ради него. Ради ребёнка.
За окном всё грохотало. Слышались рыки и боевые кличи. Иногда казалось, что стены дрожат.
Вдруг — глухой удар. Скрежет. Крик. И… тишина.
Дверь с силой распахнулась.
Эйра в бреду, вся в поту, с простыней на животе, приподнялась на локтях. Её глаза расширились. На пороге стоял воин. В его руке — окровавленный меч. За ним — только темнота.
— Не надо… — прохрипела одна из женщин.
— Умоляем! Она рожает! Не тронь её! — вскрикнула повитуха.
Но Эйра уже не слышала их. Она смотрела на него — высокого, как тень, с мечом в руке и с глазами… тёмными, серыми, почти стальными.
Она знала эти глаза.
Слишком хорошо.
«Нет… этого не может быть…» — пронеслось в голове.
Её губы шевельнулись, выдав хрип.
Воин замер.
А она, из последних сил прижимая к себе крошечный влажный комочек — своего сына, — провалилась в темноту.
Глава 25. Жена врага
Смрад гари и вкус крови стояли в воздухе, будто сама земля пропиталась войной. Харальд шагал по главной улице захваченного поселения, и каждый его шаг сопровождал лязг оружия и предсмертные крики. В груди у него пульсировала холодная злость — сегодня он возьмёт всё, что по праву должно принадлежать ему. Больше никто не посмеет перейти ему дорогу.
Когда он вышел на главную улицу, его взгляд зацепился за большую избу с резным фронтоном. Перед её дверью стоял воин в кольчуге, держащий меч обеими руками. Даже сквозь дым Харальд узнал эту фигуру. Эйвальд.
— Что ж ты так быстро сдался, славный Эйвальд? Приготовил уже погребальный огонь, — бросил Харальд, подходя.
— Не сегодня, — коротко ответил тот, и в его голосе звенело что-то большее, чем просто упрямство.
Харальд не стал тратить слов. Он рванулся вперёд, и мечи сошлись с глухим металлическим лязгом. Эйвальд атаковал с яростью обречённого, его удары были тяжёлыми, почти без раздумий — силой, а не хитростью. Харальд же двигался быстрее, отступал на шаг, чтобы сбить ритм, и снова шёл в атаку.
Искры сыпались при каждом столкновении клинков. Один удар Харальда пришёлся по наплечнику, оставив вмятину, другой — скользнул по кольчуге, рассёк кожу на шее. Эйвальд в этот момент стиснул зубы, кровь стекала по вороту, но он не сдавался.
— Я убью тебя…щенок — прохрипел он, блокируя выпад.
Тот отступил лишь на полшага, перехватил меч и нанёс удар сверху. Харальд едва успел поднять клинок для блока — металл звякнул так, что отдало в кистях. Ещё мгновение — и встречный выпад Харальда рассёк кольчугу на боку врага.
Эйвальд качнулся, согнулся, но всё же поднял голову и, вставая между Харальдом и дверью, выдохнул:
— Пощади… мою жену и ребёнка.
Харальд только оскалился.
— Ты ведь не пощадил моего отца?
— Что? Ты о чем?
— Я пришел отомстить.
Тут к Харальду поспешила Хельга.
— Что ты тянешь Харальд? Убей его?
— А это ты ведьмино отродье Хельга? - яростно глянул на нее Эйвальд — Хмм... у самой ведь..
Он не успел договорить, как Хельга сделал резкий выпад и пронзила его, что Эйвальд упал навзничь.
В этот момент стрела упала прямо возле ноги Хельги и та обернулась и быстро метнулась в сторону того, кто её выпустил.
В висках у Харальда застучало, он не собирался убивать Эйвальда пока, но он не дал себе времени задуматься, как услышал сильный вопль доносящийся внутри дома. Одним рывком он оттолкнул тело Эйвальда в сторону, плечом вышиб дверь и шагнул внутрь.
Внутри было душно. Горячий воздух тянул запах дыма, крови и чего-то ещё — сырого страха. Несколько женщин отпрянули к стене.
— Не трогайте госпожу и младенца! — закричала одна, заслоняя кровать.
И тогда он увидел её.
Эйра. Живая. Лицо бледное, как свежий снег, губы пересохшие, волосы спутаны и прилипли к вискам. Она прижимала к груди свёрток — крошечное красное личико младенца.