Мир вокруг исчез. Только она. Но слова Эйвальда снова ударили в голову: моя жена.
Взгляд Харальда потемнел. Он не знал, что сильнее — облегчение от того, что она жива, или бешенство от мысли, что она могла предать его.
Эйра приподняла голову. Их взгляды встретились, и в её глазах мелькнуло что-то — страх, растерянность… или вина?
Харальд стоял, сжимая меч, и не мог решить — что сделать в следующую секунду.
Глава 26. Когда любовь и боль сходятся
Эйра. Живая. Лицо бледное, как свежий снег, губы пересохшие, волосы спутаны и прилипли к вискам. Она прижимала к груди свёрток — крошечное красное личико младенца.
Мир вокруг исчез. Только она.
Но слова Эйвальда снова ударили в голову: моя жена.
Взгляд Харальда потемнел. Он не знал, что сильнее — облегчение от того, что она жива, или бешенство от мысли, что она могла предать его.
Эйра приподняла голову. Их взгляды встретились, и в её глазах мелькнуло что-то — страх, растерянность… или вина?
Харальд стоял, сжимая меч, и не мог решить — что сделать в следующую секунду.
— Почему…? — наконец выдавил он, не в силах скрыть всю боль и разочарование, что копились в нём столько времени.
Эйра подняла на него измождённые глаза. В них играли страх, сожаление и тяжёлое чувство вины.
— Я… я не знала, — прошептала она, голос дрожал. — Меня взяли в плен. Они угрожали мне… Я была одна, без поддержки. А потом… — она замялась, словно боялась произнести имя, — Эйвальд спас меня. Посмотри! — она протянула ему кулон, светящийся в полутьме. — Это кулон моей матери. Эйвальд мой дядя. Мы никогда… веришь мне? Никогда не было между нами ничего, кроме родства и долга.
Она не договорила, опустив взгляд. С трудом сдерживая слёзы, она добавила:
— Я не хотела предать тебя, Харальд. Просто боялась потерять частичку тебя — нашего сына.
Харальд остался стоять в молчании, чувства бились внутри него, как буря. Он не знал, злиться ли на неё за молчание и измену, или радоваться, что она жива, что у них есть сын.
Он глядел на ребёнка — крошечное существо, такое беззащитное и одновременно сильное в своей жизни. Сердце его сжалось от неожиданной нежности.
В этот момент ему пришло осознание — этот ребёнок его ребёнок. И он теперь часть их обоих, и ради него придётся искать путь дальше. Но путь этот будет тяжёлым.
Харальд опустил меч, тяжело выдыхая.
— Ты… могла передать мне весточку, — сказал он наконец, голос звучал мягче, но полон боли. — Вместо этого я думал, что навсегда потерял тебя.
— Я боялась, — ответила она. — Боялась, что потеряю тебя навсегда.
Молча он подошёл и осторожно коснулся её руки. Внутри всё ещё бушевала буря, но впервые за долгие месяцы он почувствовал, что может доверять ей.
— Мы сильнее, чем наши страхи, — прошептал он. — Ради нашего сына мы должны быть вместе. Ты и я — семья.
Эйра кивнула, и в её глазах заблестели слёзы — не от страха, а от надежды.
Но далеко за стенами их маленького убежища тени войны ещё не рассеялись, и впереди ждала долгая и опасная дорога. Им предстояло вернуть утраченное, восстановить доверие и защитить то, что дорого сердцу.
И этот путь Харальд уже не мог пройти без неё
Эпилог
Тишина после бури наконец воцарилась во владениях Харальда. Хельга, та, что так долго плела козни и пыталась разрушить счастье Эйры и Харальда, была найдена мёртвой — точно той же стрелой, что однажды упала у её ног при битве с Эйвальдом.
С её уходом исчезла тень предательства и интриг, и народ начал видеть в Эйре не просто пленницу , а истинную наследницу рода Эйвальда — сильную и мудрую женщину, способную возродить и защитить их землю.
Весеннее солнце мягко ласкало землю, и тёплый ветер нежно колыхал молодую листву.. В воздухе витала свежесть и обещание нового начала — как будто сама природа отмечала важный день в их жизни.
В центре посёлка собрались люди — друзья, родные, воины и женщины, дети и старейшины. Все пришли засвидетельствовать союз, который символизировал не только любовь, но и надежду на будущее после долгих лет испытаний.
Эйра стояла в лёгком платье из тонкой ткани, украшенном вышивкой, отражающей узоры её родных земель. Её глаза светились тихой радостью и трепетом, а в руках она нежно держала своего сына, маленькое чудо, которое стало связующей нитью между прошлым и будущим.
Харальд, крепкий и мужественный, с твёрдым, но ласковым взглядом, стоял рядом с ней. Его сердце, преодолевшее бури сомнений и горечи, теперь билось в унисон с её.
Когда их взгляды встретились, мир вокруг будто замер. Все прежние страхи и сомнения растворились в любви, сильной и настоящей.