Где-то за деревьями послышались чьи-то шаги.
- Эйра! Да где же ты? - окликнула сестра Маргарета
Они резко отпрянули друг от друга. Эйра испуганно взглянула на Харальда, и тот кивнул — медленно, с оттенком сожаления.
Она поспешно выбежала из-за сосны, наткнувшись на Маргарету, которая стояла с нахмуренными бровями. Взгляд её скользнул по одежде Эйры, по вспыхнувшему лицу. Та смотрела на неё с подозрением и чем-то вроде тревоги.
— Не забывай, кто ты, дитя, — сказала она тихо. — Мы не зовём дьявола, но он приходит, если сердце открыто. Ты слишком часто бываешь рядом с чужаком. Осторожнее.
Эйра молча кивнула, не осмеливаясь возразить. Сердце колотилось. Слова сестры резанули по совести, но её губы всё ещё помнили прикосновение Харальда.
.….
Позже, в тот же день, у пристани причалила лодка. Старый рыбак привёз вяленой рыбы, пару сетей и ткани. Монахиня Маргарета, как обычно, вышла встретить его. Они поговорили о погоде, о тяжёлой весне.
Пока женщина укладывала товар в корзину, рыбак отошёл на шаг к воде, выпрямил спину и огляделся.
Сквозь низко висящие ветви он заметил мужчину — тот стоял у колодца, выпрямляясь после очередного подъёма вёдер.
— Хм… — пробормотал он, прищурившись. — Не похож на монаха.
Но вслух ничего не сказал.
Когда всё было передано, и Маргарета скрылась за воротами, он оттолкнул лодку шестом, ловко поймал ветер парусом и неспешно направился на другую сторону бухты, к небольшому прибрежному посёлку.
Уже вечером, сидя у костра с кувшином дешёвого вина в руках, он рассказывал свою находку мужчине в потрёпанной кожаной накидке. Тот был странник.
— Имя знаешь? — спросил собеседник, нахмурившись.
— Нет. Не слышал. Но не отсюда он. И пусть мне сдохнуть на мели, если он не с севера. Там кровь и кости другие.
Мужчина молча поднялся, что-то прошептал кому-то за спиной и вскоре сел на коня.
Уже к утру весть направилась дальше — по цепочке слухов и знаков — туда, где отец и жена Харальда давно ждали любого упоминания о потерянном человеке.
Глава 6. Последняя ночь в монастыре
Днём, когда солнце уже стояло высоко, у берега монастыря тихо причалила лодка. Из неё вышел чужестранец — высокий мужчина с суровым, но спокойным взглядом. Сестры Агата и Маргарета поспешили навстречу.
— Я пришёл без злого умысла, — уверял он, — один, без меча, и хочу увидеть раненого, которого вы спасли.
Агата сразу направилась к Харальду. Как только он вышел навстречу, их взгляды встретились — он сразу узнал Бьерна.
Бьерн сдержанно улыбнулся:
— Благодарю вас за спасение наследника норвежских земель. Я хочу отплатить монастырю за вашу доброту. Он протянул мешок золота, но сестра не взяла его.
— Не нужно благодарности. Господь нам воздаст, — тихо сказала она.
Решено было отплывать на следующий день на рассвете. Бьерн остался ночевать на берегу, а Харальд вернулся к себе. По дороге он встретил Эйру.
— Ты покидаешь наш монастырь? — спросила она, глядя прямо в его глаза.
— Да, меня ждут дома. — тихо ответил он.- Ты можешь уехать вместе со мной. Завтра, на рассвете, я отплываю.
Эйра промолчала, но он успел увидеть, что глаза её наполнились слезами, а потом быстро отвернулась и побежала прочь.
Монастырь спал. Только слабый свет факела в коридоре едва освещал стены, когда Эйра на цыпочках пробралась к выходу . Сердце стучало в груди как колокол.
Харальд в эту ночь не спал. Когда скрипнула дверь, он поднял голову и замер, увидев её.
— Эйра?.. — голос был хриплым, неуверенным.
Она молча закрыла за собой дверь и подошла ближе, глаза блестели в темноте.
— Позволь мне запомнить эту ночь как настоящую. До конца.
Он не стал говорить ни слова. Только шагнул к ней, обнял так, будто обнимал самое ценное сокровище.
Его движения были нежными. Харальд посмотрел ей в глаза, будто просил разрешения. Она не отвела взгляда, и он медленно стал снимать с нее одежду. Когда они легли рядом, дыхание смешалось. Вся внутренняя борьба и страх — исчезли. Осталось только это: их тела, их сердца, соединённые в момент, которого больше никто не отнимет.
Он целовал её, словно она — последнее солнце перед долгой зимой. Её прикосновение — робкое, но искреннее, словно дыхание души, которая наконец решилась выбрать сердце, а не обет.
Её пальцы скользнули по его щеке, по плечам, по шрамам, оставленным битвами. Она не боялась их — наоборот, каждый из них говорил о том, кем он был, откуда пришёл. Он — чужой, воин, язычник. Но сейчас — только мужчина, смотрящий на неё так, будто в ней — смысл его жизни.