Он провёл рукой по её волосам, касаясь её так бережно, будто боялся разрушить. Их губы вновь встретились, и в этом поцелуе не было спешки — только тепло, принятие, трепетная жажда быть ближе.
Тела двигались в унисон, как будто давно знали друг друга, словно сама природа вела их, не нарушая тишины ночи. За стенами всё ещё царила темнота, но внутри — свет. Он будто клялся — защищать её.
Когда всё закончилось, Эйра прижалась к нему щекой, слушая размеренное биение его сердца. Он обнял её крепче, не говоря ни слова.
….
На рассвете, когда первые лучи солнца играли на воде, лодка тихо отчалила. На берегу стояли две сестры и с сожалением глядели вслед удаляющейся лодке.
— Береги её, Бог, — прошептала Агата.
— Пусть её дорога будет светлой, — тихо добавила Маргарета.
Глава 7. Между прошлым и будущим
Лодка тихо удалялась от берега монастыря, скользя по спокойной воде. Эйра сидела у носа, ощущая свежий морской ветер, который играл с её волосами и приносил с собой солёный запах моря. Впервые за долгое время сердце наполнилось лёгкостью и тайным волнением. Она смотрела на бескрайние просторы, на лёгкие рябь волн и ясное небо — всё вокруг казалось обещанием новой жизни, новых надежд.
Приближаясь к другому берегу, лодка остановилась у причала, где уже ждал драккар — величественное судно с массивной головой дракона. Тёмное, словно живое дерево казалось наполненным силой и тайной. Воины с суровыми лицами и натруженными руками ждали их, помогая пересесть на драккар. Длинные весла, готовые разрезать волны, блестели на солнце, а воины двигались слаженно, будто сами были частью этого грозного корабля.
В памяти ещё звучали слова сестры Агаты, произнесённые перед её отъездом:
— Бог всё видит и всё прощает, Эйра, — тихо сказала она. — Ты выбрала свой путь. И пусть он будет светлым, несмотря ни на что.
Эйра старалась не показывать волнения, но внутри неё всё боролось и металось. «Что я сделала? Отдала себя чужому воину, оставив монастырь, свою тихую жизнь… И что ждёт меня впереди? Смогу ли я выдержать этот мир?» — мысли путались и не находили ответа. Она смотрела на темное, стремительное море, и оно казалось ей отражением её собственной судьбы — непредсказуемой и бурной.
В это время Харальд стоял у мачты рядом с Бьерном. Их разговор был приглушён, но напряжение чувствовалось даже на расстоянии.
— У нас всё держится на волоске, — начал Бьерн. — Твой отец ещё жив, но дни его сочтены. Иногда он узнаёт всех, иногда бредит. Все ждут, что ты вернёшься — или объявится Ульф.
Харальд молчал, глядя вперёд.
— И только твоя жена не теряла надежды, — продолжил Бьерн. — Хельга. Она уверяла, что ты жив.
Харальд лишь слегка опустил голову. Ему вспомнился образ Хельги, и где-то в глубине души на минуту кольнуло чувство вины. Она всегда была сильной и гордой, с ледяным терпением северянки. Ему казалось, что с ней он бы мог править — и, может, любить.
Он взглянул вперёд — туда, где стояла Эйра,.
— Кто она тебе? — спросил Бьерн , кивая в сторону Эйры.
Харальд медленно поднял взгляд.
— Та, благодаря кому я жив.
Бьерн прищурился:
— Увидев её с тобой, Хельга вряд ли будет в восторге. Мало тебе наложниц?
— Она не наложница. — коротко сказал Харальд. — Она — мой выбор.
Бьерн ничего не ответил. Только отвернулся, глядя на море, которое всё шире разверзалось перед ними.
…
Харальд смотрел на Эйру, и что-то внутри снова дрогнуло. Он знал этот взгляд — ясный, доверчивый, как у того, кто никогда не предаст. Она не была частью его мира. Он думал, она останется в монастыре и он вскоре забудет её , как сон, как наваждение. А в итоге что? Она пришла в ночи и отдала ему всю себя и потом уже с утра была готова уплыть вместе с ним, хоть на край света. Всё должно было быть иначе: он бы вернулся, занял своё место, привел бы в порядок родовые дела. У него уже есть жена — Хельга. Сильная, гордая, достойная. Она ждала. Ждала всё это время. А он о ней и не вспомнил.
Отказаться от Хельги ? Нет, он не мог. Не должен. Это означало бы начать войну — в его доме, в его роду, в собственном сердце. Он не мог так поступить. Ни с Хельгой, ни с отцом. Но каждый раз, когда он смотрел на Эйру, всё трещало. Как лёд под ногами весной. Он уговаривал себя, что это — просто благодарность. Слабость после ранений.
Глава 8. Приветствие северных земель
Мы плыли уже почти неделю. И только сегодня, вместо бескрайнего моря, перед нами наконец открылась земля. Мы вплывали всё глубже во внутрь материка. Сосны, как стройные стражи, взирали с высоты на приближающееся судно. Их тёмно-зелёные кроны едва колыхались на лёгком северном ветре, а свежий, терпкий аромат хвои смешивался с солёным дыханием моря. Передо мной раскинулся настоящий северный пейзаж — глубокий и величественный фьорд со скалистыми берегами. Вода была гладкой, и в ней отражались ясное голубое небо и острые пики гор, застылые вдалеке. Земля, лес и вода будто сливались в одно целое, охраняя и лелея этот уголок мира. Время будто замедлилось — всё вокруг дышало древней силой и непокорной красотой.