— Знаешь, Джейк, — задумчиво сказала Кей, — я уже начинаю забывать английский язык. По крайней мере, мне кажется, что начинаю забывать. Я уже так давно не говорила ни слова на английском. Так странно, я даже думаю на языке Суэмы.
— Ну, что ж, — ответил Джейк, — я думаю, что английский вряд ли тебе понадобится. Но если ты хочешь, можно попробовать по вечерам упражняться, я имею в виду разговор на английском, но мне думается, что это не имеет смысла. Назад ты не вернешься, а здесь этот язык ни к чему.
— Наверное, ты прав, — ответила Кей.
Джейк быстро глянул на нее и спросил:
— Скучаешь по своим?
— По ком?
— Я имею в виду твоих родных.
— А. Да, конечно.
— У тебя хорошая была семья? В смысле, отношения с родителями были нормальные?
Он смотрел на нее внимательно, невозмутимо, и не отводил глаз, ожидая ответа.
— Да, все нормально. Мама, как мама, папа, как папа. Папа работал, мама была дома.
Кей нелегко было придумать какую-нибудь историю о своей семье. Она просто не знала, что ей говорить, потому коротко добавила:
— В последнее время, когда я училась, я не жила с ними.
Джейк кивнул и отвернулся, занявшись камином. Чуть позже он заметил:
— С близкими расставаться тяжело.
Кей кивнула. Конечно, он прав. Кей все думала и думала о Томе. Ее в голову лезли всякие мысли. Может, Том вернулся к матери, он же знает адрес. Его отца уже нет в живых, поэтому первое время ему будет не плохо в родном доме. «Неплохо» означает, что его никто не станет трогать. Конечно, он будет кормиться редко, и чем придется. Но, по-крайней мере, его не будут колотить. Хотя мать, наверняка, не станет прозябать в одиночестве, быстренько найдет себе очередного ухажера. И что, если этот новый ухажер окажется хуже покойного Риверса?
О смерти Риверса Кей нравилось думать. Это было похоже на сладость мести. И никакого сожаления. Кей была уверенна, что ее отчим получил по заслугам. Справедливость восторжествовала, отлились их детские слезы Риверсу. Так думала Кей.
Когда Кей была подростком, ей так хотелось, чтобы кто-нибудь заступился за нее и брата, так надеялась, что в их жизни появится, наконец, человек, который сможет полюбить ее и Тома, и вытащит их из той ямы, что была их домом. Но повзрослев, поняла, что никто не будет их любить, что все мечты напрасны, ждать некого и надеяться можно только на свои силы. Это осознание своего одиночества и своей ненужности было очень горьким. И вот, с Риверсом покончила именно она, а не какой-нибудь заступник, она оказалась для Тома защитницей.
Эх, если бы с Томом все оказалось в порядке, и она каким-то образом узнала об этом. Тогда не пришлось бы терзаться разными догадками и изводить себя, чувствуя… что? Свою вину? Том остался один, без сестры. Мать в их случае не считается. И это она, Кей виновата, что все так вышло…
Прошел месяц с той поры, как Кей попала в Суэму. Это был первый месяц лета, месяц лунных ночей, белых роз и красных вишен. Кей привыкла к Суэме, так привыкла, что временами ей начинало казаться, что необычная страна — ее настоящая родина, так неожиданно и странно обретенная. Кей привыкла к вымощенным камнем дорогам, к высоким башням и многочисленным ореховым деревьям. Ей нравились приветливые и добрые люди, нравилась работа, которую она выполняла, нравился Сэм и его лошадка Дорогуша.
В конце первого летнего месяца в Такнаасе отмечали Большой Летний Праздник.
— Ну да, он так и называется. А как ему еще зваться? Осенью будет Большой Осенний Праздник, — подняв темные уголки бровей, пояснил Сэм.
На площади перед Башней Поклонения установили длинные ряды деревянных столов, и весь город собрался там для угощения. Еды было вдоволь. Чего-чего, а продуктов в Такнаасе всегда хватало. И жареная дичь, и салаты, и пироги, и фрукты, и нежное домашнее вино, и многочисленные кувшины с соками и компотами. Пиво в Такнаасе не варили, и даже не имели представление о нем. Но все остальное было в избытке.
На примыкающих к площади улицах установили палатки для продажи — и чего там только не было. Кей с удивлением разглядывала товар — и посуду, и одежду, и диковинные фрукты, и всякие милые вещицы в виде гипсовых фигурок, плетеных из бисера украшений, а также золотых и серебряных цепочек, сережек, колечек. А главное — у нее были собственные заработанные деньги, и не мало — Джейк ведь хорошо платил ей. Так что она могла покупать все, что пожелает. Ну, почти все.