Окаленые стены испепеляли при прикосновении, а огненный вихрь вился у двери, двигая оранжевые язычки ритуальным танцем. Пламя всегда готово к новым жертвоприношениям. Однако доктор боялся его близости. Плоть горела от ожога, а возле пламени раскалялась ещё сильней. Она напоминала о том, как мучительно сгорают заживо.
- Я придумал! - обрадовался Пупер и потянул малыша за собой.
Они пробежали по дымящемуся коридору и зашли в комнату для исцеляющего бассейна. Игрушка встала под пультом управления и потянула туда ручки. Ребенок поднял Пупера. Доктор зашел и разинул рот. Он в мгновенье пришёл в себя. Инкубатор на полу открылся и начал наполняться голубой вязкой жидкостью. Мальчик дотронулся до неё и вздрогнул. Жидкость ледяная на ощупь.
- Гениально! - восхвалил Канис. - Маловероятно, что инкубатор выдержит пламя, но робо-руки мертвые тела спускают по прочной огнестойкой шахте и оставляют их у морга. Там огонь никого недостанет.
Мальчик немного припугнулся шахты с мертвецами.
- Э-э, не. Я действительно подумал, что капсула в состоянии пережить огонь.
- Нет, нет, нет. Исключено. Отойди Пупер, я настрою аппарат.
Игрушка спрыгнула с пульта управления. Робо-руки вылезли из шахты и остановились у инкубатора, из отверстия в стене хлынул поток чарующе-прохладного воздуха. Однако дым уже вырывался с пола у двери.
- Залезай, - сказал Пупер, стоя у бассейна.
Малыш взял игрушку, прижался к ней и отказался отпустить. Пальцы до сих пор помнили о холоде, поэтому он скривился и опустил ногу. Волосы на голове встали дыбом. Но неожиданно ребенок закричал, отлетел к стене и болезненно повалился. Пупер выполз из-под него и увидел доктора Каниса, который лез в инкубатор. Игрушка разбежалась и вскочила на него. Мелкий тосорец прогнулся и рухнул на спину. Пупер ударился о пол и отпустил его, а доктор перекатился и встал. Пупер поднялся, болтаясь и реверсируя руками. Доктор схватил на тумбочки сушитель шкур и угрожающе поднял его.
- Уйди Пупер, - повелевал Канис. - Не мешайся мне, а не то разнесу на детали!
- Что вы делаете? Вы же доктор! - возражала игрушка и загородила бассейн.
- Вот именно, - подметил Канис. - Бассейн очень маленький, а я, между прочим, целитель и поэтому важнее жалкого ребенка. Но, Пупер. Если ты хочешь, то я заберу тебя с собой. Нам не нужно драться.
- Нет! Мама меня создала, чтобы помогать детям. Это моя судьба и смысл жизни. Если я позволю сгореть ребёнку, то развею своё предназначение. Поэтому ваши приказы меня не остановят.
- Я сотрудник твоей матери, часть компании. Ты должен помочь мне!
- Нет. Вы всего лишь маленькая гнилая деталь.
Канис ошарашенно выпучил глаза, затем резко сменился в лице, оскалился и словно озверел. Он набросился на Пупера и начал долбить по игрушке сушителем. Металлический звон перемешался с бешенными криками. Он бил по игрушке снова и снова, пока каркас не прогнулся и испустил искру. Запах дыма смешался с потом, копоть застилала глаза. Но Канис продолжал бить по нему, пока не начал задыхаться. Он остановился, с хриплыми вздохами бросил разломанный сушитель и ухмыльнулся. Бассейн наполнился голубой волнистой водой и испускал приятный свет.
Внезапно по затылку Каниса треснул экран панели управления. Он упал рядом с Пупером и отключился. Мальчик ошеломленно вскрикнул, отпустил экран и прикрыл рот, склонился над игрушкой, приподнял её. Пупер лежал обожжённый чёрный и пропахший гарью, без глаза, с разбитым ртом и погнутым туловищем. Слезы мальчика капали на шерсть. Она набухала и слипалась с копотью. Ребенок ревел и кричал, будто умер кто-то по-настоящему близкий. Он обнимал, тёрся об Пупера, потом затряс, словно хотел того разбудить.
Огонь проник сквозь дверь, набросился на стены, подбирался к тумбе. Малыш сжал Пупера, помня о том, как пламя болезненно прожигало его шерсть. Он схватил бабочку и посадил её на заплаканное лицо, спрыгнул в ледяной бассейн вместе с поломанными останками игрушки и едва смог нырнуть в плотную жидкость, когда дверцы закрывались.
Огонь затуманился и посинел за жидкостью. Последнее, что малец услышал, это вопль за горизонтом искажений. Механические руки забрали инкубатор и перенесли его в шахту. Малыш чувствовал, что падает. Ледяная жидкость обмораживала тело, а тьма вокруг пугала до изнеможенья. Он снова решил, что очутился в кошмаре, но мохнатый труп, мертвое искорёженное тело Пупера в руках его успокаивало.
Свет появился внезапно. Последние минуты он думал, что пробудет вечность в умиротворенной тьме. Причем малец даже смерился с ней, а быть может, полюбил за безмятежность.