Она лежала у кафетерия на боку, прозрачное личико расцарапано, порезы уродски исковеркали капсулу, как трещины портят яйцо, на пузе размазалась кровь. Эд положил ладонь на криостат и обжег пальцы холодом. Парень ахнул, отдёрнул руку и растер ладонь. Хотя он понял, что хладагент не вытекает, криостат цел.
- А-а-а, - стонала Лола, приходя в себя. Она почувствовала, что Эд касался её, что в желудке бурлит и трётся жидкость.
- Лола, Лола, - взывал Эд, но она пока слабо его слышала.
Фемтобайк начал парить и возвышаться. Лола включила кондиционер, когда почувствовала запах гнили в желудке, потом перевернулась. Эд ошарашено вылупился. Он увидел, как в капсуле переливается жижа и бултыхается внутри, будто желудочный сок.
- Лола, Лола, - уже кричал он и бил её по капсуле, по лобовому стеклу. Лола в полусне нервно выпустила пары хладагента, пытаясь отогнать паразита с лица, как отгоняет мошкару. - Дура, очнись, - отпрянул Эд от морозящих паров.
Жижа внутри заколыхалась, раздались импульсы. Лола ойкнула, будто от щекотки, восстановила последние инфоцепи в программе, в мозгу, проснулась и завопила. Её панель управления истерично защелкала, появились изображения на капсуле в шипении и искажении. Она завертелась, ощущая, как растворяется кресло, потом упала, включила очистку, раскрыла двери и попыталась смыть существо. Вода бодрила его. Эд отскочил, когда распахнулись двери. Густые капли медленно тянулись к земле, но на кресле начали появляться округлости, ноги, лицо, словно по программе кто-то лепил фигурку из глины.
- Ф-у-у, - произнесла Лола с писком.
Вода в ёмкости закончилась. Тягучие сопли впитывались обратно.
- Сними его, Эд! Оно снова лезет на меня.
- Как? Оно растворит меня! Оно же всё растворяет? - он призадумался в смятении.
- Позови Ломанса! - вопила она, но вдруг резко сменила голос. - Стой, он не может, он... Постой, я знаю, что делать.
Изображения на капсуле замигали и потухли. Лола покосилась, выпустила остатки пара. Её капсула надорвалась, появилось отверстие сверху, частицы опускались к криостату. Фемтобайк сначала очетверился, затем ополовинился, словно надкусывали яблоко, а потом замкнулся в криостате. На полу остался панцирь, куда спряталась Лола, а на ней полурослик.
- Её нет, - заколыхались волны на нём.
Сверкнул ток изнутри, когти погладили двигатель, где перезагружалась та самая, ради которой он не пожалел купить новый криостат, с которой он катался прохладными ночами и любовался рассветом, незаконно стараясь нарушить пределы полета. Он гладил её с нежностью и теплом, которое издавала рука после электрических разрядов.
- Л..ломанс, - произнес Эд, прослезился. Он хотел швырнуть фемтограф в стену и растоптать останки, разворотить кафетерий и откинуть, распинать разломанные столы. Эд не хотел плакать, он сдерживался, как мог. Глаза краснели, лицо кривилось и морщилось. Он упал на колени, закрыв руками лицо, делал глубокие громкие вдохи, а с выдохами стонал. Ограничитель издал искры. Эд закричал и зарыдал, опускаясь ближе к земле. В какую-то секунду уже коснулся лбом пола, тогда ограничитель снова сверкнул разрядом. Искра подарила покой, как замечательные белые огни в полумраке, когда свет, со всей слякотью, тьмой и грязью улиц, согревает и светится всё теплее и прекраснее. Тогда Эд почувствовал аномальную безмятежность, в сознании пролетел миг, подсказка, что Ломанс не умер вовсе, а стоит живой, перед ним. Он поднял глаза и посмотрел на существо.
"Так оно и есть", - согласился Эд, поверил в образ, с помощью которого явился друг.
- Ты позаботишься о Лоле? - спросил вдруг Ломанс, оторвавшись от двигателя. Эд не смог встать с колен, руки истощенно упали на тротуар. Он жалобно смотрел, будто эта просьба дарила надежду. Эд радовался, что друг попросил, что тот помнить о нём и заботится о Лоле, словно в доказательство того, что он настоящий, истинный Ломанс, который просто застрял в мерзкой черной пучине. Эд покивал другу с жалкой улыбкой. - Я рад. Не хочу, чтобы она осталась одна, здесь. Ей не место среди трупов. Ты не бросишь её, я знаю, доверяю.
- Да, - покивал Эд, не замечая, что снова плачет.
- Она хочет поговорить с тобой, - начал таять Ломанс и растворяться в черной луже.
- Ломанс? - растянул Эд в непонимании, но потом задергался. - Нет, постой.
Эд потянул руку к исчезающему лицу друга, но на долю сантиметра застыл. Его разбудили разряды и искры внутри существа. Он опомнился, в лихорадке дернулся и повалился на спину.
- Я вещаю тебе через кровь, - колыхнулись черные волны и издали нежное эхо. - Я не могу прибыть, брат, мой разум томится в хаосе.
- Брат? - пялился он на мифическую лужу.
Эд ощущал, что сходит с ума, возможно смерть друга его подкосила. Тогда почему ограничитель молчит? Почему он не вещает молниями по спине?