- Да, мы близнецы, но разделимы не только долей секунды, но также сущностью. Ты - часть нулевого потока. Я же существую, как воля информационного хаоса.
- Что ты несешь? - не верит Эд, но улыбается. Он чувствовал, как растягиваются губы и утопают в счастливой мимике. Страх, что тело теперь не его, постепенно заполняет. Эд пытался спрятать, как казалось, лживую улыбку руками, стараясь разгладить неподатливые морщины. Ограничитель растопил его страх.
- Ты сам знаешь, что не вру, помнишь меня. Я видела обрывки, инфочастицы, которые бродят в твоем мозгу.
Ты не чувствуешь, что они тебе врут, ТэхноТэкс? Я видела, Изот с тобой, значит, Рарказ тебя приманил. Что он пообещал? Я чувствую ограничитель. Они также хотели меня удержать, как глупо, сила росла, ограничитель не мог больше сковывать. Сначала в детстве нас уверяли, что мы больны, потом начали силой удерживать. Кстати, Рарказ придумал устройство благодаря мне. Мы с тобой его страсть. Раньше у него не получалось, раньше он ничего не понимал. Забавно, склоняюсь перед его целеустремлённостью.
- Закрой рот, - заорал Эд и закрыл уши. - Угомони свою лужу, короче, не знаю, что ты там делаешь. Просто молчи, молчи! - он отдышался и продолжил спокойней. - Рарказ не такой, Рарказ мне помог, Рарказ...
Эд сжался и прокряхтел.
- Раз ты не веришь, то может спросишь у него самого? - предложила она. - А потом, зайди к Ирме. Она не подпустит к себе, прикажет вышвырнуть тебя, как хозяева вытравливают неугодных питомцев. Но я помогу. У тебя есть фемтограф? Одолжи его, прошу.
Устройство висело на шеи и бликовало на ярком солнце. Только когда он дотронулся до теплого, пригретого лучами, фемтографа, то понял, что всё время, на коленях, изнемогал под палящим солнцем. Эд почувствовал пот, стекающий с лица и тела, снял цепочку и ощутил саленные капли на шеи, положил девайс на жаркий тротуар рядом с жижей. Она проплыла тонкой струйкой, как тихий ручеёк по воображаемому каналу, и после касания к устройству, канал будто перекрыли воздушной преградой. Струйка отделилась от жижи и исчезла в фемтографе. Эд неуверенно его поднял, осмотрел: с виду побитый старичок не изменился. Он переключил режим, атомы построились, и появился тот же экран, но только бездонно насыщенно черный.
- Теперь я смогу помочь, - шелохнулся экран, Эд вздрогнул и чуть не уронил фемтограф, - тебе нужно только попросить меня через имитатор. Идём вместе, брат, и я покажу их настоящие мысли. От меня инфоцепи не утаить.
- Стой, - тянулся из лужи Ломанс. - Останови, - начал друг, но неожиданно сжался, забулькал и растаял в воздухе, оставив грязь и черный дым.
- Что ты сделала с ним? - закричал Эд в фемтограф. - Верни его, верни сейчас же, - парень бросился к испарениям в истерике. - Сделай его прежним!
- Он остался без сосуда, теперь этот мир отвергает его. Время вышло. Он вернётся в цикл, чтобы очистится, чтобы ждать.
- Куда вернётся? - Эд схватился за голову. - Зачем? Нет, не надо.
- Не страдай, все потери и страхи, которые навязало общество, на самом деле, бессмысленны. Я тебе расскажу обо всём, но потом, сейчас иди.
Эд перевернул фемтограф к тротуару и сжал с силой зубы. Он щурился, сжимался от того, что вдыхал черные испарения бывшего друга. Ломанс исчез, от такой мысли его мутило, гнилой запах добивал. Эд подбежал к мусорной корзине и опустошил кишечник. Руки сильно тряслись, поэтому он не смог прикрыть крышку. Теперь глаза не сходили с фемтографа на тротуаре. Парень не хотел его брать, даже подумывал истратить накопленные деньги и купить новый. Но его коробила мысль, что устройство раньше принадлежало Охаре.
Лола очнулась и вылезла из панциря. Она пропарила сквозь испарения, вспорола черный дым чистой ровной капсулой и пропарила над фемтографом, остановилась возле Эда, прикрыв устройство собой.
- Что с тобой? - поинтересовалась она.
Парень помалкивал, подумывая, какие слава менее болезненны, но в мыслях всплывала одна лишь боль и смерть. Ломанс был бы не доволен, что Эд с ней не деликатен, поэтому он обнял капсулу Лолы и прошептал:
- Он попросил позаботиться о тебе, - она не понимала смысла слов, но чувствовала испарения вдоль капсулы и запах черной гнили. Инфоцепи в них будто нашептывали ей горькую правду, ещё память намекала истину.
3
Крышу высотки продувает прохладный ветер из паров хладагента. Машины мчатся и толкают белые тучки слева от башни. Вин в патруле часто наблюдает, как кучкуются облака из-за прозрачных капсул. Они всегда несли только холод: ни дождя, ни грозы. Однако сегодня прохлада услаждала, когда припекали прямые лучи солнца.