Хлопнула дверь.
– Ух ты!
Щукин сидел на земле, тряс головой, пытаясь небо и травку поставить в правильном порядке, а не вверх тормашками. Удалось это сделать не сразу. Окружающий мир опасно покачнулся, когда он встал на разъезжающиеся ноги.
В домике было тихо. Щукин был готов к ругани, крикам, наказаниям. Но ничего не происходило. Осмелев, он подкрался к окну. Дворник спал. Не раздевшись, он лежал на кровати, закинув ноги в ботинках на невысокую спинку, вытянув руки вдоль тела. Глаза у него были закрыты не до конца. Щукину показалось, что из-под полуприкрытых век дворник наблюдает за ним.
Он отстранился от окна.
С дворником было все ясно – только он мог творить все эти безобразия, сомнений больше не было. Теперь оставалось рассказать обо всем ребятам.
Как только подросток скрылся за зеленью деревьев, дворник открыл странно потемневшие глаза и сел на кровати. Под ногами хрустнули осколки фигурок.
Заручившись разрешением вожатого, Глебов помчался к корпусу, где жил первый отряд. На всякий случай он не стал идти через сам корпус, сталкиваться еще раз с первоотрядниками ему не хотелось. Хотя было интересно посмотреть: если Платона нет, то кто второй вожатый на отряде?
Он обогнул здание и уперся в закрытое окно. Это было неожиданно. На улице шпарило солнце, было жарко, во всем корпусе окна были распахнуты. И только одно закрыто.
В голове пронесся вихрь самых мрачных мыслей. Васька встал на цыпочки, заглядывая за пыльное стекло.
– Стоп, я тебя уже видел.
Глебов быстро повернулся. Перед ним стоял его давнишний приятель – невысокий паренек с лохматой челочкой.
– Здорово. – Васька почему-то обрадовался, увидев знакомое лицо. – Как дела?
– Опять что-то потерял? Или так зашел?
– Слушай, мне бы Вовку, старшего вожатого. Ты его не видел?
Парень взлохматил и без того лохматую челку и задумался.
– А с чего я его должен видеть? – удивленно спросил он.
– Как с чего? – опешил Васька. – Он ведь там живет. – И он кивнул в сторону окна.
Парень привстал, чтобы заглянуть туда, куда показал Глебов. Потом он опустился на пятки и долго смотрел на стоящего перед ним пацана.
– Никто там не живет, – наконец произнес он. – Там чемоданы лежат.
У Васьки внутри все оборвалось, мурашки пробежали по спине, колени предательски задрожали.
– Где он тогда живет? – резко осипшим голосом спросил он.
– Кто его знает? – На лице парня читалось полное равнодушие. – Я его ни разу не видел. Вроде есть у нас какой-то старший вожатый, я не в курсе.
– А отрядного вожатого у вас как зовут? – чуть ли не шепотом спросил Глебов.
– Ира, – теперь пришла очередь удивляться парню. – Ты что, не знаешь?
– Одна?
– Одна. Был еще какой-то хмырь, но ему не понравилось, и он уехал. Всего-то дня три прошло от начала смены. Мы его толком и не видели.
Васька никак не мог прийти в себя от услышанного.
– Все узнал? – лениво спросил парень.
Глебов кивнул и уже в спину уходящему знакомцу спросил:
– Сколько у вас сейчас человек в отряде?
– Столько же, сколько и в первый день было – двадцать семь. Чужих к себе не брали, своих не отдавали, – ленивой скороговоркой, не поворачиваясь, бросил он.
«Как быстро, – мелькнуло в голове у Васьки, – за одно утро два человека. Мы не успеем!»
Он помчался искать Петухова. Если Вовка с кем-нибудь успел поговорить, то это был начальник лагеря. Но он не знал, что именно Петухов был тем самым вожатым, в отряде которого была Таня Захарова. Может, Володя что-нибудь не так спросил или не так сделал? Может, Сергей Сергеевич помнит еще эту встречу? Она не могла произойти давно. Времени прошло всего ничего – два часа до горна, а потом завтрак.
По закону подлости, когда человек нужен, найти его всегда сложно. Глебову пришлось прочесать все закоулки, прежде чем он нашел начальника – Сергей Сергеевич был в самом дальнем конце лагеря, на волейбольных площадках, следил, как физрук вешает новые сетки.
– Кажется, твоя фамилия Глебов. – Петухов был утомленный, лицо бледное, глаза смотрели мимо собеседника. – Я же сказал, чтобы ты был с вожатым. Третий отряд сейчас должен быть на пляже.
– Меня отпустили, – заспешил Васька, испугавшись, что его не дослушают. – Сергей Сергеевич, с вами сегодня не говорил Володя, старший вожатый?