Довольно скоро к воротам со стороны проезжей части подъехал служебный автомобиль с шестизначными буквенно-числовыми номерами на фоне флага страны, говорящими о принадлежности прибывших полицейских к службе магической СОГ. Их магия была незаменима, когда нужно было восстановить картину произошедшего магического вмешательства, задействуя техники поиска следов и характеристик преступников.
— Странная съёмка, – старший следователь, Алирио Медина, посмотрел на своего протеже, молодого мужчину лет 30. Младший следователь был красив, хоть его чёрные волосы давно тронула седина, а карие глаза выдавали лёгкую усталость. Немного острые, но всё-таки гармоничные черты лица придавали молодому венесуэльцу шарм даже тогда, когда он молчал.
— Вероятно, что кто-то смешался в процесс съёмки, – поделился соображениями ученик Алирио. Голос полицеского был спокойным, немного бархатным и приятным. Медина часто говорил, что людям с таким голосом легко доверяли, очаровываясь тембром и плавностью речи.
— Точно готов отправиться на место? – уточнил Медина, отстёгивая ремень безопасности. Он внимательно изучал лицо ученика и пытался найти отголоски неуверенности в глазах протеже. Ярем Варгас рос на его, Мелины, глазах, под его крылом учился магическому следствию и проникновению в разум, и сейчас Алирио понимал, что тот парень, что пришёл к нему на стажировку от Вуза и тот, кто сейчас сидит перед ним – разные люди. Пусть Варгас неоднократно говорил, что всё в прошлом, Алирио не до конца был уверен в безразличии Ярема к произошедшему. – Всё-таки это твой бывший одноклассник.
Старший следователь знал, какие отношения были у Ярема с погибшим, но порой, несколько лет назад, при упоминании бывшего одноклассника, глаза Варгаса вспыхивали угольками, в которых читалась неприязнь и отвращение, но сейчас молодой венесуэлец выглядел расслабленным. Он аккуратно активировал рабочий планшет и пролистнул информацию, которую уже выгрузили коллеги в папку с делом.
— Это работа, на которой у меня нет ни знакомых, ни одноклассников, – умиротворённо ответил протеже, – но, если он попытается вспомнить школьные годы или поговорить о себе, – будет непросто.
— Если там осталось чем говорить, – отшутился Алирио поуспокоившись и убедившись, что ученик действительно не испытывал каких-либо негативных эмоций. Для следователя-мага это могло быть губительно. – Подождём новенького оперативника-мага и можем выдвигаться смотреть всё магией.
— Поднять дух не удалось? – пересмотрел Ярем ещё раз записи на планшете. Имя бывшего одноклассника: «Адемира Валеро» – не резало глаз и не вызывало эмоций. То, что было в школе, осталось там и не тревожило Варгаса. В напоминании о сложной школьной жизни была лишь седина и несколько залеченных трещин в рёбрах и руках.
— Нет, будут в морге пытаться, когда основные исследования будут проведены, сейчас остатки души занесли в кристаллы, – покачал головой Алирио и откинулся на спинку водительского кресла. – Дух искалечен, как в стадии разложения больше 40 дней. Он только кричит и воет. Пока что не удалось стабилизировать.
Магия – часть мира, но изучать её можно было только в рамках высших учебных заведений. Искусство воскрешения духа, некромантию, могли освоить только те, кто занимался магической судебно-медицинской экспертизой больше 10 лет. Эта работа требовала слаженной работы не только медиков, но и следователей, и оперативников, которые помогали собирать портрет личности и воссоздавать особенности такого или иного нарушителя порядка. Каждый в полиции знал, что душа – это не просто имя и фамилия, это манера поведения и характер, история и интересы, это – личность со всеми её плюсами и минусами. И, используя магию, можно было узнать у поднятого духа о том, как проходили последние минуты или часы перед смертью, главное – найти ключики к личности и грамотно задать вопросы. Однако, чем дальше был момент смерти от момента обнаружения, тем меньше было шансов узнать у духа хоть что-то. После 20 дня души умерших практически превращались в клубки эмоций, что лишало возможности узнать что-то обычным допросом. А к 40 дню от души оставались лишь короткие воспоминания, собранные из самых ярких образов и эмоций.