— Наркокартели, торговля живым товаром, – перечислила оперативница. Медина цокнул языком и направился наверх, поманив коллег за собой. – Валеро мог стать одним из тех, кого завербовала главенствующая ОПГ равнин Лос-Льяноса. А когда Валеро перестал быть нужным или затребовал большие проценты, убили в назидание остальным, чтобы не рыпались.
— Вербовка, конечно, дело. Я бы и сам подумал на это, – заговорил Алирио, выпуская с пальцев красную паутину и окутывая ей всю лестницу, – однако интуиция подсказывает, что нет. ОПГ Лос-Льяноса используют свою символику на местах, чтобы показать другим, кто здесь главный. Проверим место, откуда всё началось, вдруг там что-то есть, а то выдёргивая факты из середины, мы только сильнее запутаемся.
Ярем без комментариев внёс обнаруженное в заметки, продолжая удерживать заклинание нитей и сплетать из них замысловатый узор. Танай с интересом взглянула на творение младшего следователя и пошла следом за старшим. Полноценную запись о повадках преступника должна была подготовить ведьма, а Варгас же просто выработал за время работы привычку заносить важные детали в записки и пометки, чтобы не забывать и не теряться в потоке данных.
Троица плавно поднялась к спальне, по дороге отмечая, что в коридоре второго этажа убитый и нападавший не задерживались. А вот в спальне погибшего крови было больше всего, и именно тут всё началось. В воздухе всё ещё витал горько-стальной запах крови, который не перебивала даже магия криминалистов. Танай первая ступила в помещение и, подняв руку, выпустила привычный белёсый туман, который начал расползаться по помещению.
Ярем зашёл вторым и без какого-либо интереса осмотрелся: пушистый ковёр, лежавший на полу, был сдвинут и залит кровью, у комода стоял номерок криминалистов с надписью «зуб». Помимо этого была разворошённая кровать и сдвинутая тумба. Можно было сказать, что на месте происходила борьба, однако следов присутствия второго человека не было.
Танай нахмурилась и, тихо прикрыла глаза, усиливая течение заклинания. Там, в гостиной, было проще управляться с потоками. Здесь всё было пропитано спонтанными всплесками эмоций.
— Интересно, – заметил Алирио, осматриваясь и подходя к «особой стене» с дипломами, каждый из которых был в золотой рамке. – Ярем, сможешь составить портрет погибшего по его личным вещам?
— Без проблем. У меня есть все необходимые слепки, – сообщил протеже, принимаясь за работу. Сохранённые переписки и проверенные заметки в телефоне позволяли найти чуть быстрее опорные точки характера погибшего.
— Танай, убери тогда пока что свою магию, пойдём другим путём, – Медина взглянул на оперативницу, и она, открыв глаза, тут же отпустила туман.
Сосредоточившись на потоках энергии в комнате, Ярем приподнял руки, и с кончиков его пальцев потянулся красный туман. Он, как вихрь, окутывал комнату, формируя тонкие линии, напоминающие паутину. Плавно, но быстро Потоки формировались в замкнутый рисунок без резких линий, но при этом охватывал каждый уголок комнаты, предмет мебели и даже самую незначительную безделушку. Особо сильно нити Варгаса вспыхивали у стены с дипломами и грамотами, у шкафа с одеждой и ростовым зеркалом, на котором была надпись: «Ты лучший» – и у стены с личными фотографиями Адемира, где он был исключительно один.
— Так, теперь ты, Танай, – старший колдун посмотрел на Митру, которая поджала губы и с некоторым напряжением взирала на паутину. – Как по инструкции. Оперативников этому не учат, но, впитывая заклинание Ярема, ты должна полностью осознать личности погибшего. Для этого тебе нужно мягко смешивать заклинания, как в инструкции. Когда ты поймёшь, что всё закончено, постепенно тяни этот портрет в прошлое и следи за изменениями. Нужно отмотать порядка 2-3 часов.
Он кивнул на ладонь оперативницы.
— Да, успокоить дыхание, расслабить разум и аккуратно контролировать свои заклинания, не заполнять собой всё пространство. И позволь своей магии дополнить магию Яра.
Митра слегка нахмурилась, пытаясь успокоить беспокойные мысли. Ей было сложно сосредоточиться на том, как правильно это сделать. Инструкции всегда были просты, но стоило делу коснуться практики, можно было с уверенностью сказать, что всё было куда сложнее, чем хотелось. Она сомневалась в собственном самоконтроле.