Вонграт поднялся на носки и расцеловал Ярема в обе щеки. Младший следователь с каменным лицом обнял эксперта, явно давно смирившись с неуёмным нравом некроманта. Врач отпустил следователя и с умилением взглянул на него.
— Не обольщайся, – тихо проговорил колдун Танай, заметив её слегка насмешливый взгляд, – он так всем говорит, кто попадает к нему.
— Меня он назвал забиякой, – тихо захихикала Митра, следуя за напарником, которого обнял за плечи Антхи и потянул за собой.
— И правильно, – некромант лёгкими жестами начал сплетать золотые потоки, которые окутывали полицейских с нитями, окутавшими тело Адемира. – Зашла букой, и даже не улыбнулась. А я, между прочим, и будем вам известно, уже заждался, когда мне кто-то, кроме этого, – он кивнул на Валеро, – истерика поулыбается.
— Ты его призывал уже? – нахмурился Варгас.
— Да, надо же было проверить теории твоей напарницы о присвоении качеств личности, – непринуждённо ответил некромант, – не переживай, дорогой, твой дорогой Валеро живее всех живых. Таких страстных «присвоителей» давно не видел. Я уж побоялся, что в меня вселится.
Танай поёжилась, а таец продолжал совершенно беззаботно, переключившись на другую тему:
— Мои Ради и Суда уехали на выезды на равнины, поэтому я сегодня вынужден в гордом одиночестве пить чай и есть закуски. Кстати, хотите после акта экзорцизма сходить в кафетерий? – тараторил Вонграт, легко перехватывая потоки энергии и сплетая их воедино. Рисунок магии постепенно формировался в чёткую цветочную мандалу, в центре которой располагался труп.
— Увы, у нас тяжёлое дело, как ты можешь понять по телу, – устало сообщил Ярем, скрещивая руки на груди и перебарывая желание начать плести магическое макраме, – и почему истерик? Адемир был нарциссом.
— Потому что, дорогой мой, – Антхи театрально вздохнул и сложил ладони в замок на груди, и захлопал глазами, максимально влюблённо смотря на Валеро. Вонграт немного наклонился вперёд к венесуэльцу, отчего Ярему стало некомфортно, – этот истерик только и мог визжать и плакать, пока твоя прекрасная напарница не решила рявкнуть и применить немного психологического насилия над духом. Откуда, конечно, у духа психика, если это высшая штука, которую обеспечивает мозг, неясно, но это ладно.
— Это его идентичность, – с ходу ответил младший следователь, – думаю, сломанная психика отпечаталась на духе. А он всегда был под чьим-то крылом, и ему нужно было найти «рамки». Теперь он просто слёток, и его может сожрать опер Митра.
— А ты, мой дорого, как всегда, всё можешь объяснить, – кивнул некромант. – Ну что, мои булочки, готовы задавать вопросы?
— Давай, поднимай свидетеля, – пошутил венесуэлец, – Танай, постарайся без насилия: знаю, что захочется.
— Постараюсь не упокоить раньше времени, – отфырчалась индианка.
Антхи рассмеялся и моментально успокоился, перестав улыбаться и став спокойным, как камень. Соединив пальцы на уровне груди, Вонграт медленно выдохнул. Потоки, которые до этого окутывали тела полицейских, сверкнули, высвобождая энергию и позволяя заклинанию судмедэксперта стабилизироваться. Тело тайца начало покрываться белёсым туманом, который постепенно начал формироваться в языки белого пламени. Символы на потолке и полу вспыхнули красным. Оттенок постепенно становился белоснежным и ярким, напоминающим переливы снега в самый солнечный день. Тело Адемира засветилось тусклым свечением, и из груди трупа вырвался матовый сгусток, напоминающий смесь серого и золотого с острыми сферами внутри. Короткой вспышкой огонёк превратился в человеческую фигуру, довольно быстро приобретающую человеческие очертания Адемира. Потоки мандалы вмиг стали чёткими, ровными. Клетка, в которой стоял Валеро, пульсировала, не позволяя духу заметаться от ужаса и потерять связь с реальностью.
Танай не сдержалась и поморщилась, выражая отвращение. Варгас медленно и спокойно дышал, сохраняя концентрацию. Он был более привычен к виду школьного задиры, с которым редко, но пересекался в городе.
— А чего морщишься, забияка? – заметил выражение Антхи, открыв глаза и осматривая Адемира. – Не видела духов-трупов?
— Как представлю, что придётся вежливо говорить с тем, кто распускал руки, лицо само морщится, – отшутилась Митра.
— Значит, вы будете допрашивать эталонного мудилу, – вынес вердикт таец, поправляя несколько завитков заклинания. Изменения тут же отразились на Валеро: пошатнулся и сделал глубокий вдох. Адемир выглядел бледным, под глазами его залегли глубокие синяки, потрескавшиеся губы не добавляли ему обаяния, а золотые глаза и вовсе потухли, став невзрачными. Дух дышал, напитываясь силой от Вонграта, Митры и Варгаса. В глазах души замелькали маниакальные нотки, а на губах заиграла какая-то лихая улыбка.