— Нет, мы их проверили. Они в истерику впали, узнав, что ты был убит и как, – колдун сел на стул и опёрся локтём о колено, – а что она свистела? К кому ревновала?
— Да ко всем! – расхохотался Валеро, скалясь в злой и безумной улыбке. – Ну подумаешь выебал секретаршу! Она сама в своей короткой юбке ходила. А эта безмозглая курица, Ева, зашла не вовремя. Если бы Ева брала с проглотом по яйца, проблем бы не было. А то всё тошнит и тошнит.
— А свистела что? – уточнила Танай, садясь в позу лотоса на полу.
— Ничего. Просто свистела! Ну, знаешь, губы в трубочку и свисти. С твоими рабочими губами самое оно так делать, – продолжал скалиться Валеро. Буквально через мгновение он взвыл от боли, поскольку путы с большим давлением сжали его голову, причиняя боль из-за нарушения энергетических потоков. Антхи только лениво приоткрыл один глаз, взглянув на происходящее, и опять закрыл, полностью проигнорировав вой души.
— И зачем ей свистеть? – не понял Ярем, игнорирующий пытку.
— А ты сам спроси! Я откуда знаю, – фыркнул дух. – Ева вообще мне обещала, что всё время буду слышать её.
— Ребят, времени мало. Дух неустойчив, – подал голос Вонграт, переплетая заклинание чуть плотнее. – Минута или две.
— Ладно, – вздохнул следователь и, забрав путы из рук Танай, аккуратно и со знанием дела накинул их на свои пальцы. Ярем вытянул их на манер причудливого узора макраме и мягко потянул. Адемир взвыл от возникшей боли, прошедшей по нервным узлам и концентрирующейся в голове, – слушай сюда, мудила. У тебя есть минута, чтобы вспомнить, что-то существенное, пока я не отложил твоё сраное убийство на полку. Тебя многие хотели убить за десятки лет, и никто не заплачет по тебе, потому что ты позорный слабак, который не мог трахнуть ни одну бабу, пока не обдолбал её наркотой. Я засекаю время. Минута.
Он включил таймер на телефоне и повернул циферблат к Адемиру. Взгляд Варгаса стал непроницаемым, маска холодного безразличия украшала его лицо, делая похожим на холодный мрамор.
— Да не знаю я! – взвизгнул дух. – Не знаю! Пончо! Сомбреро! Ну рост высокий, метра два! Тощий! Улыбка безумца!
— Два метра, тощий, – безумно улыбнулся Варгас, копируя мимику Адемира, – какая у-у-у-умница, что не проглотил эти слова как твои жертвы.
Он поднял голову к ведьме.
— Я закончил. У тебя тридцать секунд, – сообщил венесуэлец ей, показывая таймер. В момент лицо венесуэльца вернулась к тому, которое все привыкли видеть: мягкое и расслабленное, с едва уловимой улыбкой на губах и лёгкими морщинами на лбу оттого, что следователь часто хмурится.
— Черты лица, – строго сказала Танай.
— Не видел! У него тень сомбреро закрывал лицо! Только острые зубы! Он дышал, как астматик!
— Отпускай, – кивнула некроманту оперативница, поднимаясь на ноги. Мягким движением Антхи отпустил духа, хлопнув в ладони. И буквально через мгновение амулеты на шеях полицейских лопнули, мелкой крошкой осыпаясь на пол.
— Зубы, глаза, два метра, – перечислил хмурый седой следователь, – чушь какая-то. Он явно повреждён неоднократно. Видимо, его память всё же утянули.
— Повреждение соответствует 42 дню разложения тела, – лениво улыбнулся Вонграт, отряхивая руки от появившегося на них пепла. – Никогда такого не видел вживую, только в «Мифах и легендах судебной медицины», но этот ваш чудик явно знал, как проходят процессы умирания. Так ювелирно искорёжить дух – сложна задача.
— Да что за дьявол?! – вырвалось у Ярема. Следователь раздражённо скрестил руки на груди, и верхней ладонью начала сплетать энергетическое макраме, – что он ещё умеет? Красть без следов и открывать пиво глазом?
— И на шпагат садиться, – отшутилась Танай, потирая виски. – Спасибо за помощь, сеньор Антхи.
— Да не за что, забияка, – улыбнулся расслабленный таец, – заходи, чай попьём. У меня тут вкусные специи есть.
— Мне бы твой позитивный настрой, Антхи, – вздохнул колдун, протирая глаза, – теперь у нас есть психологический портрет преступника, но это маскировка.
— Ну так не я же тут лежу, поэтому и позитивный, – рассмеялся некромант, показывая на труп. – Если вы не собираетесь звать меня в кафетерий, то прошу свалить из моей обители, я должен предаться дзэну и помедитировать: тело просили приготовить по высшему разряду на похороны.
— А кто звонил? – нахмурилась Митра.
— Родители, – ответил эксперт, – убитые горем, но просили подготовить всё максимально прекрасно, чтобы хоть завтра на фотосессию трупов тащить.