— И он подозреваемый, – дополнил собеседник, – мы с ним ещё поговорим.
Митра потёрла глаза и выдохнула.
— Но «этого» чтобы не было больше, – предупредила она, недовольно и сердито поджав губы, строгим жестом указывая на парня-криминалиста.
— Конечно, – погладил её по спине Ярем – я тоже охренел.
Индианка хмуро взглянула на следователя и кивнула, давая понять, что успокоилась. Обернувшись на горе-криминалиста, она отметила, что тот жутко покраснел и смотрел себе под ноги, пока старший отчитывал его, как малыша.
— Ладно, предлагаю сейчас погрузиться в паутину и посмотреть, что примерно произошло в комнате, – перевела тему Митра, упирая руки в бёдра. – Потом предлагаю отправиться допрашивать Сото.
— Стоп, этим уже занимаются наши немагические коллеги, -- напомнил колдун, ведьма ругнулась и выдохнула, скрещивая руки на груди.
Ярему потребовалось немного времени, чтобы собрать поверхностные данные о личности Соны: мягкая, уступчивая, спокойная, альтруистичная – это могла быть маска, если бы не частые посещения детских домов и благотворительность, на фотографиях с которых магия сгущалась сильнее всего. Особым пунктом в занятиях Веги были занятия с детьми, особенно с племянниками. Судя по снимкам, найденным на пробковой доске у кровати венесуэлки, она дорожила семьёй: родителями, братьями, племянниками, но вот Вито мелькал разве что на двух фото. Это было странно, учитывая, что обручились Вега и Сото практически через неделю после выпуска из школы, а официальную свадьбу сыграли буквально на следующий день после поступления Вито в университет.
Привычным жестом Варгас распустил красные потоки паутины. Он ожидал, что яркие отблески сформируются у стенда с фотографиями со школы, показывая привязанность Соны к друзьям, но туман фокусировался на дневнике, который нашёл криминалист, и на нескольких фотографиях со школы. Это были снимки с концерта в честь Нового года и несколько открыток с празднования католического праздника. Это совершенно не вязалось с тем, что Сона размещала в социальных сетях: любовь к мужу, верность друзьям, преданность дружбе.
Танай магией подхватила фотографии и посмотрела на них. Грудь неприятно кольнуло, и оперативница поспешила отложить снимки и повернуться к Ярему.
— Я не очень понимаю, почему на снимках нет Вито, – поделилась мыслями Танай и осмотрелась. Комната была действительно уютной, словно Сона пыталась создать тут своего рода убежище, в котором она могла бы чувствовать себя защищённой. Не было лишних деталей: только семья, благотворительность и собственное творчество.
Со стороны входа в комнату послышалось собачье ворчание и человеческие шаги. Сеньор Вега остановился перед дверью и большими глазами, полными слёз, смотрел на комнату, крепко прижимая к себе чихуахуа.
— Сеньор Вега, скажите, что за приступы были у Соны? – Митра повернулась к венесуэльцу.
Мужчина вздрогнул и бесцветным голосом произнёс:
— Наркотики… Это началось после новогоднего концерта в школе в выпускном классе, – ответил Хосе, – первое время мы с супругой не понимали, что происходит с дочерью: она резко стала закрытой, перестала рассказывать нам что-либо. Мы повели её к психологу, чтобы понять, что случилось: депрессия или что-то похуже на фоне подготовки к экзаменам… А оттуда мы увезли её в наркологическое отделение – Сона приняла лёгкий наркотик, и доктор это заметила. Как Сона потом сказала, чтобы справиться с тревогой и страхом перед приёмом у психолога. Она почему-то была уверена, что плохая дочь и человек. Но мы никогда не говорили ей ничего плохого. Даже её дядя, который строго следует канонам своей религии, молчал и ничего плохого ей не говорил, даже если не одобрял. Не знаю, кто подсадил её, но с тех пор раз в год случается, что она срывается. Приступы длятся не больше двух недель, а потом она возвращается к нормальной жизни.
Танай кивнула и повернула к Варгасу, ожидая, что он задаст вопрос, который вертелся на языке у индианки.
— У нас тогда одноклассница погибла. У неё была травмация на этом фоне? – предположил следователь.
— Ирэн погибла в выпускной, а не в Новый год, – поправила Митра.
— Нет, смерть Ирэн практически не отразилась на Соне, – вздохнул родитель. – Мы водили дочь к гипнологам, психиатрам, чтобы понять причину употребления наркотиков, но ничего не удалось вытянуть. Она впадает в истерику.
Танай взглянула на сеньора Хосе, ища в его мимике хоть какие-то отголоски лжи, но он не врал. Возможно, произошедшее с их дочерью не рассорило их, а сплотило. И в то же время становилось понятно, что то, что многие принимали за религиозность, строгость и, возможно, деспотизм – часть дисциплины при реабилитации после зависимостей. Родители создали для дочери условия, чтобы она могла выздороветь. Да и те факты, что на Соне «ездили» родители племянников не находили подтверждения, зато было понятно, что Вега сама хотела заниматься с детьми и тянулась к ним.