— Думаю, если надо будет с ним общаться – отправлю Танай, – посмеялся Медина, возвращаясь к своим бумагам. – Ну как ваш выезд? Старший криминалист заявил, что она там тебе условия начала ставить. Всё под контролем?
— Что? – с непониманием посмотрел Ярем на наставника, – какие условия?
— Да что-то вроде, чтобы она не видела стажёра-криминалиста на месте, – пожал плечами Алирио. – Он посчитал это немного… попыткой забрать лидерство себе.
— Лир, я не собираюсь в этом соперничать, – честно признался Варгас, – она среагировала на непрофессионализм. Возможно, слишком эмоционально, но тут я не собирался подавлять её. Мне нужно, чтобы оперативница была расслаблена: так скорость реакции быстрее и внимание максимальное.
— Можно было и осадить, – заметил Алирио, – оперативники не должны быть выше следователей.
Младший колдун убрал руки с клавиатуры и повернулся к старшему.
— И как это должно было выглядеть? «Танай, затихни, я сам хочу втащить идиоту, который, видимо, пришёл к нам по объявлению»? Как раз она и должна быть агрессивной и опасной, чтобы на её фоне я выглядел как компромиссный и добрый полицейский. В данном же случае она не была выше: у парня стояк на неё. И когда ситуация разрешилась – я её успокоил и угомонил.
— Ладно, – примирительно поднял руки Медина. – Если это так, то да, понимаю.
Ярем чуть улыбнулся и перевёл взгляд на ноутбук. Алирио всё-таки недоверчиво взглянул на дверь. Чувство напряжения не покидало его, пока рядом была Митра. В голове старшего следователя то и дело вспыхивали искры подозрения: «Она что-то не договаривает». Но не мог понять, что именно. Откинув ненужные мысли, венесуэлец вернулся к работе.
Глава 4. Часть 4
Ева влетела в дом и практически захлопнула дверь перед носом у шедшего позади Тео. Бешенство. Первобытное бешенство и обида заполняли сознание Моро. Она любила и ненавидела его, Ярема Варгаса, который стал её наваждением ещё в школе. Ева не помнила, когда именно появилась безумная тяга, но в каждом мужчине, что был рядом, венесуэлка искала черты Варгаса. Будто то тембр голоса, поведение, смех – без разницы. Колдун не был из знатной семьи, не был силён или дерзок, но в нём было что-то такое, что Евы тянуло, а она не могла осознать, что это. Даже Наварро, ставший мужем, был неслучайным выбором. Он был идеальной формой, чтобы стать Варгасом: красив и высок, и статен – исправить недостатки было несложно, как и поставить ему правильный голос, научить правильно реагировать на слова и предложения. Но всё равно – только копия.
Еве не нужно было оборачиваться, чтобы знать – Наварро в ярости. Единственное, что хотел венесуэлец – уничтожить жену, стереть с её лица улыбку, чтобы уяснила раз и навсегда, что такая тварь, как она, не нужна никому, кроме него. Убогая, жалка, ненужная даже оборванцу Варгасу, который срать на неё хотел. Тео кулаком ударил о дверь, после чего сам захлопнул её с такой силой, что задрожали окна, а на одной из тумб упала рамка с фото.
— Довольна?! – гаркнул он, отшвыривая с дороги небольшую напольную вазу. Звон стекла разлился по комнате. На секунду эйфория заполнила голову Тео – это лишь начало настоящего конфликта. Кровь вскипала.
— Нет! – рявкнула в ответ Ева, яростно пнув стоящее рядом кресло. Наварро рассмеялся, скривив гримасу презрения. Её бессильная ненависть смешила. Тео с удовольствием наблюдал, как на осколки рассыпался сказочный мирок Моро.
Всё началось в больнице, когда венесуэлка увидела Варгаса вместе с Митрой, а уж когда встала рядом, смотря самодовольно и надменно. Ева хотела уничтожить эту тупую девку. Ярость Моро ощущалась кожей, и её невозможно было игнорировать. Наварро оскалился в улыбке, наблюдая, как супруга мерила широкими шагами комнату, что-то бормоча под нос. Уязвлённая гордость? Задетое самолюбие? Обида и ненависть? Скорее всего, всё в одном. И ощущение собственной ничтожности. Ева с трудом смогла дождаться конца операции Соны, чтобы не обижать мать Веги. Так бы она ушла намного раньше, чтобы проследить, как сядут в машину полицейские, куда поедут, будут ли смеяться и шутить с друг другом. Потому что она, Ева, никогда не удостаивалась ни тёплого взгляда бывшего одноклассника, ни улыбки. Всё и всегда доставалось этой чёртовой девке.
В тот момент Моро просто хотела вырвать все волосы с головы Митры и разодрать ей лицо, чтобы больше никогда не смела смотреть на Ярема, не могла улыбаться ему. А лучше – сдохла в канаве, где ей и место. На мгновение Ева даже представила, как могла бы сбить эту тварь на машине и не сколько раз переехать, проломив череп.