Она пролистнула ещё несколько фотографий, где всё та же троица была то в парке, то на равнинах, то опять в доме Танай или Ярема. На фотографиях школьники выглядели очень счастливыми. Их глаза блестели от счастья, а на лицах читалась полная безмятежность и умиротворение. И всё же колдун не до конца верил её словам: должны были быть фотографии, подарки, какие-то переписки – но ничего не было.
— Да какого чёрта, – прошипел Ярем, внимательно рассматривая фотографии, которые если и были монтажом и подлогом, то идеального уровня, – я не помню ничего вообще. Как можно забыть целого человека и всего, что с ним связано?
— Хм, – собеседница поднялась и долила в кофе ещё из кофейника, – может, от стресса? Как бывает, когда выходишь из каких-то травмирующих ситуаций, а потом всё забывается: имена, люди, события, какие-то важные детали. А память заполняет освободившиеся места чем-то другим, более привычным и безопасным.
Варгас усмехнулся, глядя на Танай с кривой ухмылкой:
— Милая моя, ты, когда тебя принимали в магические опера, не проходила психиатрическое обследование с проверкой психики на предмет психологических травм? Нас вот отправляли на лечение перед началом вступления в должность, если были малейшие подозрения на травмы.
— Дорогой мой, я проходила и получила три года антидепрессантов, проверку на склонность к суициду из-за родителей, а также меня проверяли на связи с ОПГ из-за пропажи брата, а ещё долго лечилась от травмы быть брошенной просто так, – не без раздражения откликнулась Митра. Но хватило запала ненадолго: ведьма с усталостью покатала кофе в чашке, потеряв дерзость в голосе и взгляде, – а ещё характеристику от Алирио о том, что не причастна к исчезновению брата и не была замечена в контактах с преступниками Лос-Льяноса.
— Соврал. Ты контактировала с Валеро и Сото, – ядовито отшутился следователь.
— Ой, – отмахнулась собеседница, – тоже мне контакты. Слушай, а ты помнишь, как мы с тобой на первое свидание ходили?
— Нет, – чуть слышно ответил колдун. Сердце ухнуло вниз. – Видимо, там тоже присутствовал Амар.
Ведьма горько улыбнулась и тихо выдохнула, стараясь взять себя в руки. Разговор давался ей тяжело – Ярем видел это и чувствовал кожей. Ведьму будто бы что-то жгло изнутри, но она сопротивлялась этому яду, заставляя себя концентрироваться на настоящем.
— Нет, – помотала головой Танай, посмеиваясь и добавляя в кофе сахар, – ты сам меня позвал. Мы с тобой ходили сначала в ТРЦ, потом в парк. Амар только встречал вечером, чтобы тебе не нужно было шататься около пролеска туда-сюда.
Следователь скинул с себя паутину, понимая, что ничего не смог найти о том, что говорила напарница. Недовольство ощутимо давило на голову, заставляя венесуэльца хмуриться.
— Обидно, – поджал Варгас губы, складывая макраме в чудные узор, напоминающий переплетение дорог Тенеро-Де-Эхидо, – прости, что забыл. Но я правда ничего не могу вспомнить. Памяти нет об этих событиях.
— Всё нормально, – подбадривающие улыбнулась Танай, – а вот с памятью и вправду странное. Ну, или события настолько незначительны или неприятны, что решил забыть. Хотя свидания, вроде, тебе понравились.
Улыбнувшись уже теплее, Ярем начал плести новое магическое макраме. Слова ведьмы немного успокаивали, однако желание узнать, в чём причина такого провала, зрело всё сильнее и сильнее.
— Ты же знаешь, что я могу вытащить из памяти всё, даже страницы книги, если я их прочитал хотя бы по диагонали. Кто-то изъял мою память или заблокировал. Надо будет восстановить её, когда будет время.
— Не пожалеешь? – предложила Митра, возвращаясь за стол. – В обед могу с тобой съездить. Посмотрят, вмешательство или просто перегруз памяти с вытеснением воспоминаний, как ненужных или опасных для психики.
— Да сам сгоняю, – отмахнулся он, шутливо улыбаясь, – зачем тебя лишать тихого часа? Операм полагается спать, пока некого бить.
— Ой, я просто не хочу опять сидеть с бумагами, – призналась собеседница и допила, – ну ты представляешь, какая это скука?
— Нет, не представляю, – мастерски соврал Ярем, поднимаясь и убирая посуду в раковину, – я никогда бумаги не заполняю и ничего не отмечаю для администрации.
— Так если заполнять! – экспрессивно воскликнула Митра. – Сидишь, читаешь, посвящаешься. Даже не общаешься и не слушаешь разговоры из соседней камеры.
— Ты что, аналитик? – фыркнул венесуэлец, вытирая руки о полотенце, – пусть эти душнилы читают эту муть.