— Отец мог узнать, что Сона хотела развода, – предположил Варгас, закрывая на ноутбуке фото класса, но оставляя открытые папки дел из архива, – вот только мы забрали дневник. Видимо, кто-то из её друзей мог сообщить об этом, или отец проговорился. Не вижу иной причины поднимать скандал. Плюс звуковики подтвердили, что Вито давал инструкции матери, как сымитировать обычную жизнь, в которую никто не поверит, так как о нападении на Сону в скором времени прознают журналисты. И тогда на семью будет большое давление. У них же благотворительные встречи должны были быть, все знали об их работе с бездомными и малоимущими семьями.
— Видимо, так оно и было, – кивнул старший следователь, наливая в кофейник кипяток. – Но сеньор Хосе молодец: он сообщил нам, что собирается говорить с Сото, чтобы мы его подстраховали, в случае чего.
— Похоже, мы посадим этого псевдоадвоката ещё в этом месяце, – уверенно сказал Ярем, переплетая магические нити, – как минимум он будет в СИЗО за такие действия. И, скорее всего, лишится лицензии адвоката.
— Это если начнёт нарушать закон, и сеньор Вега подаст заявление. В противном случае его не за что привлекать. Связи ваших налётчиков и Сото будут устанавливать наши коллеги немаги, – заметил старший следователь, размешивая в кофейнике кофе. – Пока, насколько я думаю, он будет пытаться восстанавливать «честное имя», а когда не сможет – отец вмешается.
— О, если и его папаша сядет, будет прекрасно, – фыркнула Танай, даже не подняв головы от рисунка.
— А ты его знаешь? – удивлённо вскинул брови Алирио.
— Да. Его допрашивали, когда Амар пропал, потому что у него был конфликт с моим отцом на почве того, что Сото разорвал несколько учебников Амара. Как понимаете, никто не стал заниматься этим делом в школе, – коротко кивнула Митра. – У отца Сото, как говорится, нет человеческих чувств и сострадания. Сынок пытался копировать папашу, но у него не хватает выдержки. Когда надо молчать, он пытается быть выше, чтобы не сталкиваться с собственной ничтожностью. Как там девиз семьи Сото: «Люди ненавидят друг друга».
— Удобный лозунг для адвоката, если думать пару секунд, – Медина усмехнулся.
— Вызовем сыночка повесткой, а я проведу допрос. Спровоцировать его на драку будет нетрудно, – спокойно рассудил Ярем, – вот только он точно не маньяк, и его посадка может спутать планы. Пока я думаю, что нужно следить за Сото. Он может стать следующей жертвой маньяка.
Медина искоса посмотрел на ведьму, которая не проявила никаких эмоций. Алирио покачал головой.
— Нет основания, пока не доказана хоть какая-то связь налётчиков и Вито, – заметил старший следователь. – Я понимаю, что ты хочешь сделать, но нужны обоснования. А сейчас я пойду с начальником поговорю перед явлением Сото народу.
Медина направился к выходу и, проверив ещё раз внешний вид перед зеркалом около двери, покинул кабинет. Варгас заблокировал ПК и встал изо стола.
— Я пойду в архив и почитаю дела, которые не помнит Алирио, а потом в центр СЕБИН, – оповестил напарницу следователь. – Может смогу найти что-то дополнительно. Или какие-то зацепки для памяти найти.
— Удачи, – сдержанно улыбнулась Танай. – А я останусь и буду караулить, вдруг кому что понадобиться.
— Не скучай, – тихо усмехнулась Ярем и довольно быстро покинул кабинет. Митра слабо улыбнулась и, отложив планшет и папку, откинулась на спинку стула. Зажмурив глаза, индианка сдерживала слёзы. Боль всё ещё окутывала её, когда речь заходила о семье, которую она потеряла меньше чем за год.
Перед глазами вновь встал образ родителей и брата. У семьи было немного денег, часто приходилось экономить, но они были счастливы, устраивали семейные вечера и часто гуляли вместе. И матери, и отцу нравился Ярем, который оставался у них ночевать. Они жили всего-то в трёх домах друг от друга, но Амар всё равно встречал сестру и следил, чтобы Варгас лишний раз не ходил вдоль густого парка. И невольно перед глазами всплывало прошлое. Счастливое прошлое.
А сейчас… Сейчас Ярем забыл это. И, наверное, оно и к лучшему. Быть может, и ей, Митре, нужно было уже всё отпустить, не задаваться лишними вопросами, оставить всё как есть. Да только каждый раз, когда она смотрела на Варгаса, сердце щемило от нежности. Он изменился, стал другим. И этот «другой» нравился ей. Его улыбка всё ещё привлекала внимание, и вновь хотелось подарить ему немного счастья.
— Отставить сантименты, – строго сказала самой себе Танай и стёрла с щёк слёзы. Ведьма проворно вернулась к рисованию, скользя по набросанным линиям медленно и не вникая в то, что изображено на рисунке.