Алирио довольно улыбнулся и, отпив кофе, вернулся за стол, чтобы расписать планы на несколько дней и запросить у аналитиков краткие сводки обо всех преступлениях, которые были совершены против детей на территории равнины.
Упоминается книга под названием "Цвет из иных миров"
Космицизм Лавкрафта — центральная философия в творчестве Лавкрафта, утверждающая, что человечество ничтожно мало во Вселенной. По сути, человеческий мир и наша роль в нем — иллюзия. Человечество живет внутри хрупкого пузыря восприятия, не подозревая о том, что скрывается за кулисами или даже о самих завесах, и наше кажущееся господство над миром на самом деле иллюзорно. Нам повезло, что мы не понимаем, что дремлет в неисследованных местах на Земле и за ее пределами.
Глава 5. Часть 7
Несмотря на сезон дождей, городское кладбище работало в штатном режиме. Здесь, среди холодных надгробных плит, царила неуютная и немая грусть и тоска. Безмолвные лица, высеченные на камнях, никогда не меняли выражений. И чувство обречённости постепенно охватывало того, кто медленно брёл меж могил. У кого-то памятники были белые, у кого-то – чёрные или серые, у кого-то прекрасные резные статуи, а у кого-то – простые надписи без портретов и поросшие травой. Могилы не исчезают, но часто о них забывают.
Танай сидела на скамейке перед могилами родителей и Амара, смотря на них бесцветным, пустым взглядом. Они такие же, какие были в последние дни, когда она их помнила: улыбчивые, весёлые, открытые и такие родные – они были счастливы. И в миг их счастье рассыпалось на сотни осколков, которые никогда больше не станут чем-то цельным и дарящим счастье. Митра никогда не забывала о семье, платила местной администрации кладбища, чтобы на могилах убирались и облагораживали территорию по необходимости. Она никогда не забывала и о том лете, что никогда не наступило: поехать к морю, чтобы отдохнуть и набраться сил, отдохнуть перед поступлением в колледж или вуз, побывать на концерте Амара – это так и осталось мечтами. Даже спустя годы Танай помнила, что к этому времени отец должен был купить машину и отремонтировать комнату Амара, оборудовав её под работу с инструментами, мама должна была закончить дистанционное обучение и получить диплом. Но этого ничего не случилось. Время остановилось. Отца так и не нашли, как и Амара, но могилы их были. «Без вести пропавшие», так значились их статусы. «Признаны умершими». Индианка поднялась со скамейки и, кинув на могилы лепестки белых роз, поспешно покинула участок, смахивая со щёк слёзы. Танай быстро покинула территорию городского кладбища, стремясь уйти как можно дальше от тех, кого так и не смогла забыть. Грудь всё ещё жгло от воспоминаний.
Порой в голове всё равно возникали моменты из прошлого: драки Амара и посещение директора школы, попытки родителей защищать детей через директора, весёлые дни с Яремом и их поцелуи. И даже моменты, когда брат, Варгас и Митра сидели на больничной койке Амара, играя в монополию или карты, вызывали трепет, потому что они все были вместе. А бывало, что в памяти яркими искрами вспыхивали моменты, когда отец пытался разобраться с тем, почему сын сломал рёбра в школе. Но директор при поддержке сеньора Сото смог выставить всё так, что Амар просто упал с лестницы, а не его намеренно с неё столкнули. И даже слова Митры и Ярема не смогли никого переубедить. Не было других свидетелей.
«Безнаказанность порождает насилие» – это Танай поняла ещё в школе, когда Ирэн и Ева с особым удовольствием портили её вещи: рюкзак, рубашки, тетради – всё, до чего могли дотянуться. А директор только и говорил, что в насилии всегда виновата жертва. Однако почему-то полиция защищает жертв, расследуя дела. Но это оперативница поняла гораздо позже, когда сама стала полицейской.
Митра поспешно выбралась на парковку и, сев за руль автомобиля, откинулась на спинку сиденья. Прихватив выбившуюся из пучка прядь волос, индианка провела по всей длине и коснулась кончиков. Раньше она всегда носила длинные распущенные волосы, пока всё не поменялось...
— Держи её, – крик Евы раздался над ухом, словно она пыталась перекричать шумную улицу, но вокруг не было никого. Тео играючи удерживал вырывающуюся Танай. Для большего эффекта он несколько раз встряхнул её, из-за чего голова Митры закружилась.
— Голову наклони, – скомандовала Ирэн и, дождавшись, пока Наварро выполнил приказ, щёлкнула ножницами у самого уха индианки, практические коснувшись лезвиями мочки. Ева в тот момент оттянула прядь волос, и что-то внутри Митры сломалось, она рванула в сторону – Ирэн щёлкнула ножницами, обрезая локоны. Не у самых корней, как того хотела Лозано, а чуть выше мочки уха.