— Ну во-о-о-о-от, – обиженно надулась Моро. – Придётся перестригать.
Она потянулась вновь к голове Танай, и, если бы не шум со стороны дороги, ведущей в городской парк, индианка могла лишиться не только пряди волос. Несколько взрослых мужчин, идущих в сторону подростков, весело переговаривались.
— Помо... – хотела крикнуть Митра, но одноклассник зажал ей рот рукой и больно сжал лицо, впиваясь пальцами в кожу и оставляя красные отметины. Ирэн и Ева испуганно взглянули на приближающихся мужчин. Полицейские в патруле.
— Идём, – прошипела Моро и потащила подругу и Тео в чащу леса. Тео оттолкнул от себя индианку и, склонившись к её лицу, прошипел:
— Скажешь кому – убью и тебя, и брата, и никчёмных родителей, – он отвесил ей подзатыльник и оттолкнул, заставляя упасть на землю. Танай застыла, смотря перед собой не в силах пошевелиться. Холодная, влажная земля липла к ногам и рукам, пачкая одежду. А в мыслях не было ничего. Только немая пустота и растерянность.
В тот день полицейские привели её домой и спешно ушли, не желая принимать заявление на коленке. Длинные волосы пришлось обстричь под мальчишескую причёску. Амар даже подшутил, что у него волосы длиннее, чем у сестры. А Ярем откуда-то принёс перья для волос, которые тут же прицепили к прядям индианки.
Митра завела двигатель автомобиля и направила машину к выезду с парковки. Включив круиз-контроль, индианка откинулась на спинку сиденья. Возможно, стоило отказаться от дела и вернуться в Каракас, отказаться от обучения и сказать, что не хочет осваивать глубинную магию. Да только сердце тоскливо ныло от таких мыслей. И Танай раз за разом выбирала остаться в Тенеро-Де-Эхидо. Возможно, в этом и была её ошибка?
***
До-ре-ми…
Убаюканные душной ночью, люди спали. Их сны беззащитны, и стоит коснуться, начинается буря. Но ты не спала. Ты слышала меня и то и дело смотрела в окно.
Я смотрел на тебя, свесив ноги с подоконника, а ты лежала на кровати, не в силах провалиться в спасительный сон. То ворочалась с боку на бок, то раскрывала одеяло и пряталась под ним, то смотрела в телефон, который то и дело убирала на тумбу. Твоё дыхание, девушка с паникой в глазах, было нервным, горячим, даже немного паническим. А я спрыгнул со своего места, поставив мешок на оконный отлив. Твоё время пока не пришло, но я помню, когда ты должна умереть. Ты вновь взяла в телефон, свернувшись в калачик, когда я приблизился к тебе.
Я слышал биение твоего сердца. Ты резко подняла голову с подушки и посмотрела мне в глаза. Не видела. Не слышала. Не знала. Я обошёл кровать и, коснувшись пакета с покупками, взглянул на тебя, девушка с паникой в глазах.
Тихое шуршание, и ты тут же подскочила на ноги и выставила руку вперёд, вызывая на кончиках пальцев яркое пламя. Ты готова обороняться? Похвально. Но я слышал твоё быстрое сердцебиение и ловил панику в глазах. В тишине и в темноте ты беспомощна. Ты смотрела, но не видела.
— Кто здесь? – твой голос должен был быть полным бравады и воинственного шипения, но меня не обмануть. Ты испугана и мелким движением всё-таки положила телефон в карман шорт, невольно ища пути отхода.
Я шагнул, наступая на ковёр. Он мягкий, напоминающий прохладную траву после дождя. Скажи, девушка с паникой в глазах, что ты чувствуешь, когда дышишь? Что ты чувствуешь, когда улыбаешься? Что ты чувствуешь, когда прикрываешь глаза и погружаешься в мир иллюзий? Можешь не говорить, я знаю.
А теперь скажи, а что ты чувствуешь, когда находишься во тьме? В непроглядной тьме, где нет даже блеска звёзд.
Я вернулся к подоконнику и, достав оттуда бедренную кость, взвесил её в руке. То, что надо. Тебе пока что рано умирать, девушка с паникой в глазах. Но пока ты жива, скажи, ты помнишь, как ласкает кожу ветер? Как крепки могли быть объятья? Скажи, ты знаешь, как всё вмиг меняется, когда мир погружается во тьму? Или вдруг резко глаза обжигает солнцем, а ты не можешь моргнуть?
Я взвесил кость в руке ещё раз и вновь взглянул на тебя. Ты аккуратно двигалась в мою сторону, опасливо озираясь и колдуя на руке магический туман. Ищешь? Зря. Меня не найти. И ты это знаешь.
Я позволил тебе подойти близко ко мне и остановиться. Красивая ваза, правда? Удар был лёгким как пёрышко. Ваза полетела на пол, со звонким смехом рассыпаясь на мелкие осколки. Ты вздрогнула и, перепрыгнув через осколки, метнулась к выходу, схватив рюкзак по пути к двери. Ты наконец-то поняла, что я здесь?