Конь Варэна стал опускаться на землю, но сильный толчок окровавленным плечом серого испанского жеребца отбросил его в сторону. Опускающееся переднее копыто ударилось о щит Адама. Адам пошатнулся, но удержался на ногах, а Варэн был сброшен с коня наземь. Обри проворно подскочил к нему и приставил острие своего клинка прямо к горлу де Мортимера.
Лайярд весь трясся, по морде и крупу обильно стекала пена, он поник головой и на вид казался невероятно слабым. Осторожно двигаясь, Адам пошел посмотреть, что стряслось с его жеребцом. Ноги Лайярда дрожали, как у новорожденного жеребенка. Лицо Адама побелело от ярости, и он рванулся к де Мортимеру.
— Что ты сделал с моим конем? — требовательным злым голосом сказал он и выхватил меч из рук Обри.
— Я и близко не подходил к твоей проклятой твари! — ответил Варэн, видя перед глазами рельефный желобок на конце меча. Адам тоже смотрел на острие меча, на щеке у него нервно дергался мускул. — Похоже, что ему достался удар по голове во время боя!
— Ты знаешь, почему эта часть меча называется канавкой для крови? — Теперь Адам заговорил почти приятным тоном, слегка налегая на рукоятку.
— Остановитесь! — приказал Джоффри Анжуйский, поспешно соскакивая с коня и оттесняя Адама от поверженного врага. — Турнир задуман для испытания рыцарской доблести, а не ради продолжения вашего суда-поединка! Как вам не стыдно обоим!
— Стыдно? — удивленно завопил Адам. — Ты посмотри, как этот сын шлюхи наехал на меня, улучив удобный момент и открыто намереваясь меня убить. Если и должно быть стыдно, то не мне!
— Ты точно знаешь, что он испортил твоего жеребца? — холодно спросил Джоффри. Лицо молодого человека запылало, он явно разгневался.
— Богом клянусь, это же очевидно!
— Что здесь происходит?
Все обернулись и увидели Уильяма ле Клито, слезавшего с норовисто грызущего удила черного першерона. Пот ручейками стекал по его розовому лицу, заливая глаза и вынуждая его зажмуриваться. Без особого успеха он пытался смахнуть его краем рукавицы.
— Бесчестное поведение во время турнира допустил один из ваших людей, — сообщил Джоффри. — Вам следует поместить его под арест, пока мы не выясним, насколько серьезный проступок он совершил.
Ле Клито поджал губы.
— Личные обиды неизбежно делают такие состязания более опасными, а в разгаре поединка легко забываются правила приличия, — самодовольно-нравоучительным тоном заявил он.
— А это тоже результат минутной забывчивости? — Адам указал на вконец разболевшегося Лайярда. Возле коня уже суетился появившийся Остин, пытаясь ласковыми уговорами увести с поля шатающегося скакуна. — А такое оружие разве допускается на таких турнирах? — Адам толкнул носком ноги валяющийся цеп.
Перед неопровержимыми уликами Ле Клито опустил взгляд на Варэна, который уже сидел на траве, протягивая руку к валявшемуся рядом шлему. Лицо его было пепельно-серым, и на этом фоне особенно заметно выделялся розовый шрам на скуле.
— Что ты можешь сказать на это? — резко спросил ле Клито.
— Я не прикасался к этому коню. Да, я хотел сбить де Лейси в грязь, унизить его гордость, как он это сделал со мной. Просто я зашел чересчур далеко. — Произнося эти слова тусклым монотонным голосом, Варэн не поднимал глаз с земли.
— Дерьмо конское! — отрывисто бросил Адам.
Джоффри огляделся кругом. Турнирные поединки постепенно прекращались, рыцари подтягивались поближе, желая послушать препирательства.
— Ну, что будем делать, милорд? — обратился юноша к ле Клито.
Предводитель команды соперников прикусил губу, сообразив, что у него нет иного выбора и кивнул ближнему рыцарю своей группы.
— Этьен, уведите Варэна с поля и держите его под стражей в моих апартаментах, пока я не вернусь.
Джоффри ответил кратким кивком и вновь вскочил на своего коня. Наклонившись к Адаму, негромко сказал язвительным тоном:
— Неужто это типичный пример поведения, свойственного вашим друзьям — английским баронам?
Адам воздержался от резкого высказывания, и это в его теперешнем состоянии было, пожалуй, самым разумным решением. Вместо ответа он стал пристально рассматривать жирную полосу грязи на накидке, давая своим рукам и ногам возможность расслабиться.
— Предлагаю вам отправляться домой и привести в порядок и себя, и вашего коня, — заявил Джоффри, круто развернув своего скакуна.