— Лорд Адам, — почтительно обратилась она к вошедшему, преграждая ему дорогу, так что Адам вынужден был резко остановиться в дверях.
— Где моя жена? Что с ней? — Адам с тревогой глянул на задернутую занавеску.
— Успокойтесь, милорд. Ничего серьезного. — Французский язык старушки отдавал сильным английским акцентом, что делало ее речь трудной для понимания. Адам был вынужден вслушиваться, и это невольно успокаивало. Он глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на смысле слов. — Она спит. Я напоила ее поссетом. Теперь ей нужен покой, и пусть держит ноги в приподнятом положении. Кровотечение остановилось, но миледи нужно быть очень осторожной.
— Кровотечение? — с глуповатым видом повторил Адам. На миг его охватил ужас при мысли, что в его отсутствие Хельвен пыталась покончить жизнь самоубийством. — Что это значит?
— Это иногда случается. Побольше отдыха, и я уверена, все будет хорошо. Самое главное, что она не потеряла ребенка, лишь несколько пятен крови.
— Ребенок? — В голове у Адама все закружилось. — Какой ребенок?
Агата с нескрываемым удивлением посмотрела на Адама.
— Ах, милорд, простите меня, я ведь не знала, что жена не сообщила вам — может, сама не была уверена?
— Ты хочешь сказать, что моя жена носит ребенка? — буквально выдавил Адам.
— Срок примерно от двух до трех месяцев, — кивком подтвердила она. — В это время иногда случается кровотечение. Полагаю, к Рождеству мы увидим хорошего здорового малыша.
Адам, остолбенев, смотрел на повитуху. Примерно от двух до трех месяцев. Боже милостивый! Только не это!
— Милорд, что это с вами? Не дать ли вам?..
— Со мной все в порядке, — неестественным тоном произнес он, — просто я удивился. — Адам высвободил свою руку. — Спасибо, что пришла. — Он выудил из сумки серебряный пенни и вложил монету в ладонь старушки.
— Я приду утром, но если будет нужно, позовите, — повитуха поклонилась и исчезла.
Адам приблизился к кровати. Хельвен крепко спала, дыхание было естественным и ровным, словно никаких неприятностей у нее вовсе и не было. Не в силах выйти из оцепенения и не веря своим глазам, Адам мучительно раздумывал, что скажет жене, когда та проснется. Он присел на скамеечку рядом с кроватью и принялся машинально расстегивать легкую летнюю накидку.
— Элсвит, ступай вниз и скажи, пусть меня не ждут к обеду. Принесешь мне немного хлеба и похлебки.
Адам проводил взглядом присевшую в поклоне и быстро удалившуюся служанку, уронил голову на руки и долго в молчании смотрел на жену.
Хельвен открыла глаза и мутным взглядом обвела спальню. Ноги лежали на возвышении из свернутого одеяла. Еще несколько одеял укрывали ее до самого подбородка. В комнате царил полумрак: было непонятно, утро это или вечер. Она даже не сразу сообразила, почему лежит в кровати. Но тут в животе колыхнулась волна тошноты, как это случалось несколько последних недель. Теперь она все вспомнила, в отчаянии повернула голову на подушке и неожиданно встретилась взглядом с устремленными на нее глазами Адама. Показалось, что взгляд мужа хлестнул ее по лицу, и Хельвен торопливо отвернулась с легким стоном, как раненый зверек.
Адам также отвернулся, но затем, еле слышно выругавшись, поспешно склонился над кроватью и привлек жену к себе.
— Хельвен, не надо.
Слезы ручьем хлынули из глаз Хельвен, и тут она увидела, что Адам тоже плачет. Он еще раз выругался и торопливо вытер рукавом лицо. Сквозь пелену слез Хельвен наблюдала, как Адам дрожащими руками налил себе спирта из фляги. Тонкие рыжеватые волоски на запястье мужа под действием ее воображения вдруг превратились в белые курчавые волосы. Запах напитка пробудил настолько сильные воспоминания, что желудок резко воспротивился. Хельвен выскочила из кровати, схватила ночную посудину, и ее обильно стошнило.
Адам поставил чашку и флягу и поспешил к жене, но движения словно тонули в зыбучем песке, он решительно не представлял, что нужно делать в таких случаях.
— Может быть, послать Элсвит за Агатой?
— Это совсем по другой причине, — слабо выдохнула она. — Запах спирта… Варэн заставил меня пить, перед тем как… — Она не договорила, ее снова сильно вытошнило.
— Господи! — Адам пытался удержать тело жены, содрогающееся в приступе рвоты, обнимая ее до тех пор, пока рвота не прекратилась. Обессилевшая Хельвен устало прильнула к мужу.
— Этим же спиртом я подожгла корабль, — нервно сглотнула она. — Вылила целую флягу в жаровню, когда представилась возможность…
— Не надо ничего говорить, любимая. — Адам стиснул плечи жены и поцеловал ее в макушку.