Дозорный с громадной пятнистой собакой, бесшумно идущей рядом на привязи, поднялся на стену и приветствовал Адама. Тот ответил на приветствие, восхищаясь с безопасного расстояния ужасными на вид клыками пса, затем двинулся вдоль зубчатой стены замка.
Еще один дозорный в накидке с капюшоном стоял, прислонившись к одному из зубцов стены, лицо было скрыто тенью. Обратив внимание, что человек не приветствовал его, Адам удивленно замер и сделал шаг назад. Комендант крепости Равенстоу ревностно поддерживал надлежащую дисциплину среди стражников и не спускал небрежного отношения к службе.
— Не зевай на посту, солдат! — резко обратился Адам к дозорному. Человек вздрогнул, словно вырванный из объятий сна, обернулся на звук, и тут только Адам понял, что это вовсе не стражник. — Почему ты здесь? — сердито спросил он, почти не пытаясь скрыть раздражение оттого, что даже глубокой ночью, на высокой стене замка никуда от нее не деться. Хельвен смотрела на него округлившимися от удивления глазами. В темноте, чуть озаренной отблесками звезд, четко виднелись белки ее глаз.
— Я пришла сюда поразмышлять, — еле слышно отозвалась женщина. — Здесь такой простор, и мыслям свободно, не то что среди стен. — Пристально глядя на него, Хельвен склонила голову набок. — А ты почему здесь?
— Я искал одиночества, — хрипло отозвался Адам, тут же мысленно выругав себя за поспешность. — Извини, я снова говорю, как невежа.
Даже в темноте Адам почувствовал, что Хельвен улыбается.
— Именно так.
— Просто… у меня был кошмарный сон, и оруженосец поднял переполох. — Адам опустил взгляд. — Не помню, что мне снилось, и не хочу вспоминать. — Он вздрогнул, и от одной мысли о кошмаре по спине побежали мурашки.
— Но это всего лишь сон. — Женщина повернулась, опуская капюшон плаща и открывая лицо слабому серебристому свету месяца.
Адам проглотил подступивший к горлу комок. Распущенные волосы Хельвен свободно рассыпались по плечам. Он не видел ее такой с самого дня ее свадьбы. Как она прекрасна. Казалось, не только тело, но даже мозг Адама заливала тупая ноющая боль.
— Я знаю, как тяжело ты страдаешь по Ральфу, — трудом выговорил он.
Хельвен чуть приподняла брови.
— Ральф! — с издевкой выдохнула она. — Господи Иисусе, я долгие годы страдала, но не по нему. — Хельвен метнула в сторону Адама быстрый взгляд. — Я должна была заполучить его любой ценой. Ты разве знаешь, каково женщине, когда в ней все горит? Вряд ли можешь себе вообразить. Да, тогда во мне все горело огнем. В этом огне сгорела и я сама. Но Ральф оставил мне лишь остывшую золу. — Она зябко потерла руки под теплой, подбитой кроличьим мехом, накидкой.
Адам слишком хорошо знал чувство, когда словно сгораешь огнем, мог только смотреть на Хельвен, не говоря ни слова, охваченный жаром и не смеющий прикоснуться.
— Хельвен, я…
— Нет, только не надо соболезновать, — она горько засмеялась. — Этого я точно не вынесу, да и к тому же это тебе не к лицу. — Она положила ладонь ему на рукав и тяжело вздохнула. — Послушай, Адам, я понимаю, сейчас очень поздно, ты пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, но есть одна проблема, остро меня тревожащая, и мне нужно с кем-то поговорить.
Адам прикусил губу, первым желанием было отказаться от разговора и укрыться в безопасной, хотя и неуютной для спокойного сна постели, которую он недавно покинул. Но так и не решился сделать этот шаг. На него смотрели нежные глаза Хельвен, умоляющие о согласии. К тому же ее рука крепко держала его за рукав. Адам опустил взгляд на руку Хельвен, изящную, с длинными пальцами, с двумя кольцами витого золота на безымянном пальце.
— Ну разве я могу отказаться? — усмешка вышла кривой, а ответа на вопрос не было у него самого.
Вино, наливаемое Хельвен, с мелодичным звуком падало в два граненных стеклянных кубка. Свечи, зажженные от большого ночного канделябра, отражались в бронзовом кувшине с ручкой в виде головы дракона со свирепой мордой, украшенной гранатовыми глазами и извивающимся языком между остро заточенными клыками. Возле жаровни стоял станок для вышивания. Адам снова и снова рассматривал четко намеченный рисунок, представляющий собой кайму мужской туники с вышитыми золотыми нитями на темном бархате лежащими леопардами. Адам решил, судя по стилю, что это работа леди Джудит. Хельвен никогда не хватало терпения на что-нибудь, кроме самых простых вышивок.