— На конской ярмарке я видел также Варэна де Мортимера. Он со своим отцом присматривался к достоинствам рысака. Я перебросился с ними несколькими словами насчет Мод, и в разговоре всплыло, что молодой человек вскоре собирается жениться. Ему очень повезло в жизни, я так и сказал.
— Я его очень люблю, — бесцветным тоном промолвила Хельвен.
Гийон недоуменно приподнял брови, удивившись странному несоответствию смысла и интонации в реплике дочери. Затем поднялся, желая проводить гостя.
— Надеюсь, Варэн и Адам не встретились, — бросил Гийон. — В прошлый раз они готовы были схватиться за мечи, так что пришлось их одернуть.
Глочестер покачал головой.
— Нет. Они находились на разных концах ярмарочной площадки, и молодой де Лейси собирался уезжать буквально следом за мной. — Он загадочно усмехнулся, повернув лицо к собольему воротнику накидки.
Гийон вопросительно глянул на гостя.
Роберт пояснил, пристально наблюдая за реакцией Хельвен:
— Дорогая моя, оказывается, ваше обручение будет не единственным подобным событием на нынешних праздниках. Из достоверных источников мне стало известно, что мой отец в награду за верную службу короне собирается предложить сэру Адаму богатую невесту. Он уже присмотрел то ли одну, то ли даже двух состоятельных девушек из достойных семейств и намерен предоставить молодому де Лейси право выбора.
После ухода Роберта Хельвен пришла к выводу, что ей удалось ничем не выдать своего смятения. Мысль, что у Адама может появиться жена, уязвила ее до глубины души.
Когда Джудит заметила, что Хельвен бледна и не принимает участия в разговоре, молодая женщина пожаловалась на головную боль. Потом ее, как ребенка, уложили в постель, укутали меховыми покрывалами, к ногам поместили нагретый кирпич и заставили взять холодными пальцами кубок с обжигающим медовым напитком. Хельвен очень устраивало, что домочадцы просто-напросто сочли ее подхватившей простуду от чрезмерно долгого стояния у рыночных ларьков и прилавков. Когда явился с визитом Варэн, Хельвен передала через Джудит, что не может его принять, а сама свернулась клубочком и погрузилась в горестные мысли, среди которых даже проскальзывало желание умереть.
Глава 11
Генрих, милостью божьей король Англии и герцог Нормандии, поднял руку, повелевая перу писца не скрипеть далее, и впился пронзительным взглядом желтовато-карих глаз в фигуру молодого человека, склонившего перед ним колено.
— Ты совершенно в этом уверен?
— У того человека был жар, сир, но он оставался вполне в здравом рассудке, — ровным голосом ответил Адам. — Он отдавал себе отчет в том, что говорил. И я пришел к выводу, что сказанное — правда.
— Но ведь на твой вывод бросает тень всем известный факт, что вы с Варэном де Мортимером друг друга на дух не переносите.
— Со мной рядом находился Майлс ле Галуа из Милнхэма-на-Уай. Он подтвердит мой рассказ, а уж ему совсем ни к чему наговаривать на де Мортимера.
Генрих поджал тонкие губы, взглядом продолжая изучать Адама.
— Ральф ле Шевалье в прошлом году несколько раз исполнял для меня роль курьера, — король потер указательным пальцем над губой. — У тебя, кажется, было несколько инцидентов на пути из Империи в Нормандию?
Адам усмехнулся и перечислил:
— Два нападения разбойников, обстрел из засады на руанской дороге, пожар в небольшом монастыре, где мы остановились переночевать, а также три барреля смолы, загадочным образом взорвавшиеся на галере, на которой мы должны были отплыть из Барфлера. Мы изменили план в последнюю минуту. Последний случай нельзя отнести на счет Ральфа, он уже был мертв к тому времени, но полагаю, вы сможете установить, что в это самое время Варэн де Мортимер находился в Нормандии.
Генрих долго смотрел куда-то в сторону. Писец подавил зевок, прикрывая рот рукой, затем без всякой надобности заострил перо. Наконец король наклонился вперед, не вставая с кресла.
— Мне известно, что он давно ухаживает за вдовой ле Шевалье, это так?
Адам опустил взгляд на холодные узорчатые каменные плиты пола, от которых уже сильно болели колени, и до рези в глазах неотрывно смотрел на красную ромбовидную фигуру.
— Да, сир.
— Встань. Я не могу посмотреть в твои глаза и вижу только макушку.
Кровь прихлынула к лицу Адама. Он вскочил на ноги. Генрих смотрел на него внимательным острым взглядом.