— Да ничего, — ответила Хельвен. — Я просто впервые увидела тебя с новой стороны. — Она склонила голову набок и настороженно взглянула на мужа. — Хотя мы росли вместе, я ведь фактически тебя не знаю, не правда ли?
— Но можешь узнать, если захочешь, — хрипловато прошептал Адам, дотрагиваясь до ее щеки. Но быстро опомнился и убрал руку. На этом пути их подстерегали нешуточные ловушки и мучения. После первой ночи по возвращении домой они еще несколько раз занимались любовью. И хотя результаты были далеки от неудачных, никто не заговаривал о необычайно сильных ощущениях.
Хельвен была достаточно активной партнершей, активной, но не претендующей на первенство в удовольствиях. Она была счастлива, доставляя мужу удовлетворение, но в поведении проявляла сдержанность. Адам подозревал, что отчасти настороженность являлась последствием жизни с Ральфом. Во всяком случае, Хельвен обычно сдерживала эмоции, кроме случаев, когда Адаму удавалось настроить ее на определенный лад. Она вполне положительно и даже радостно встречала его проявления чувственности, не раздражаясь даже чрезмерной быстротой возбуждения. Но это не повышало для Адама его самооценки. Майлс советовал дать Хельвен время, чтобы освоиться в роли жены, однако Адам не знал, как долго сможет выдержать ношу ожидания.
Он уже взялся за уздечку Лайярда, когда руки Хельвен неожиданно обхватили его сзади за талию, и он почувствовал, как жена крепко прижалась щекой к его спине.
— Я могла бы попробовать, — шепот прозвучал так тихо, что Адаму пришлось напрягать слух, чтобы разобрать слова, — но я боюсь.
Адам обернулся, не разрывая ее объятий, и, приподняв кверху лицо Хельвен, внимательно всмотрелся в него.
— Чего ты боишься? — удивленно спросил он. — Уж точно, не меня.
— Не знаю. — По спине Хельвен пробежала легкая дрожь, словно от струи холодной воды. Она не хотела объяснять, что в истории с Ральфом ей довелось испытать неприятный результат взаимного узнавания: любовь постепенно перешла в несчастье, проглотившее ее, как западня. А теперь было страшно, что подобное может повториться. — Адам, ты просто меня поддержи. — Она еще сильнее прижалась к нему и приподнялась на цыпочки, чтобы прикоснуться губами ко рту. Все мягкие округлости тела Хельвен нежно прильнули к длинному стройному торсу мужа. Адам ощутил податливую упругость груди, жаркое прикосновение живота и бедер, и первым стремлением было удержаться от сладостного предвкушения праздника плоти, которое жаркой волной уже набухало в паху. Он пытался отвлечься посторонними мыслями, забыть несвоевременные позывы тела, но в этот момент неожиданное появление Остина мгновенно развеяло всяческие мысли и заморозило все желания изнывающего тела. Остин буквально ворвался в конюшню с выпученными карими глазами на фоне неестественно больших белков глаз.
— В чем дело, Остин, что случилось?
— Лорд Адам, пойдемте быстрее. Прискакал торговец и привез раненого — сильно раненного человека. Надо срочно бежать за отцом Томасом! — Парень шумно дышал. Адам отпустил Хельвен и положил руку на широкие плечи юноши, вздрагивающие от волнения. По поведению парня он уже стал догадываться о сути происшедшей трагедии. Остин сглотнул, хватанул ртом воздух и добавил: — Раненый был возчиком на телеге лорда Майлса. Он сказал, что на них напали валлийцы, всех ограбили и убили, кроме лорда Майлса. Его они увезли с собой.
— Нет! — закричала Хельвен. — О нет, только не это!
— Ладно, Остин. — Как и всегда в критические минуты, голос Адама звучал спокойно и ровно. — Иди разыщи отца Томаса, затем скажи Суэйну, что я велел людям седлать коней. Передай также, что нам нужны вьючные пони и веревки.
— Да, господин. — Остин сорвался с места и убежал. Адам тоже бросился бегом, но не к главному строению замка, а к воротам. Хельвен последовала за ним, с трудом поспевая и чертыхаясь на стесняющие быстрое движение юбки.
Раненого доставили лежащим поперек спины одного из пони, прибывших вместе с возчиком. Его переложили на носилки из воловьей кожи. Лицо раненого цветом напоминало глиняную массу в мастерской гончара. Он изредка протяжно стонал, дергаясь всем горлом.
— Отбегал свое, бедняга, — пробормотал торговец и обильно сплюнул на землю. — Никто не оставался в живых после ранения отравленной стрелой, а тут еще и ужасная рана в руку.