— Моя госпожа, хочу еще раз заявить, что вы совершаете большую ошибку, решив выехать к ним для переговоров, — пробормотал ФицСимон, удерживая собственного норовистого жеребца. — Это слишком опасно. Они нападут на нас.
— Сомневаюсь, но, если это произойдет, я доверяюсь защите ваших мечей. — Хельвен удалось произнести эти слова мягким, почти сладкозвучным голосом, и одновременно вложить в интонацию как можно больше ехидства. Она тронула каблуками бока Джемини, и кобыла резво рванулась вперед.
Под презрительным взглядом хозяйки ФицСимон чувствовал себя каким-то карликом, вроде мальчика с пальчик, Он пристально смотрел ей в спину и думал, что его жене не поздоровилось бы, вздумай та так вести себя с ним. А будь сама Хельвен в его власти, то уже сейчас ее тело украсили бы синяки, цветом столь же иссиня-черные, как накидка, небрежно сколотая на груди. Пустив коня вслед за хозяйкой, ФицСимон яростно потянул за собой поводья коня, на котором сидел пленник. Родри ап Тевдр молча сидел на сером мерине. Руки ему привязали к луке седла, а ноги обмотали двойной веревочной петлей, пропущенной под брюхом коня. Со всех сторон молодого валлийца охранял эскорт из шести сержантов.
Давидд ап Тевдр настороженно всматривался в группу людей, приближавшихся со стороны замка к месту встречи, отмеченному воткнутым в дерн валлийским копьем.
— Все нормально, — бросил он через плечо, — несите его.
Женщина, придержавшая свою лошадь возле колыхающегося под порывами ветра копья, была красива. В ней не было красоты в классическом понимании, для этого ее кости выглядели слишком крупными. Зато в ней буквально кипела живая земная энергия, ярко украшенная красками естественной природы, и это не могло пройти мимо мужского внимания.
— Леди Хельвен? — Предводитель валлийцев выдал женщине обворожительную улыбку, в которой проскальзывало что-то волчье, и перевел взгляд на густо покрасневшего и отводившего глаза Родри.
— Надеюсь, мы не станем тратить время на церемонии? — ледяным голосом откликнулась Хельвен. — Нам ведь ничто не помешает произвести честный обмен?
Давидд ап Тевдр небрежно провел рукой по усам, давая понять, что холодный взгляд женщины его ничуть не смущает. Он заметил, что Хельвен тайком стрельнула глазами в сторону своего дедушки, лежавшего на носилках.
— Он еще жив, — бросил валлиец и добавил с вызовом: — И мы обращались с ним более аккуратно, чем вы с моим братом, судя по его виду.
— Я сам виноват, — поспешно заявил Родри, — утром я упал с коня.
Ап Тевдр бросил на младшего брата пронзительный взгляд.
— Ты последний раз падал с коня в три года! — заметил он, но не стал развивать тему и с улыбкой повернулся к Хельвен. — Моя леди, давайте побыстрее совершим обмен. У меня нет желания задерживаться здесь, и я уверен, вы тоже торопитесь доставить своего деда в обстановку тепла и заботы.
Хельвен сухо кивнула, не в силах что-либо сказать. Она понимала, что стоит только перевести взгляд на носилки, как она может сломаться, словно лед под непомерной тяжестью. Хельвен подняла голову и сделала знак ФицСимону.
В каждом движении рыцаря сквозило отвращение к тому, что он вынужден делать. Он вытащил острый охотничий кинжал, висевший на поясе, спешился и принялся разрезать веревки, которыми Родри был привязан к коню. Потом грубо стащил юношу из седла на землю.
Родри принялся растирать запястья. ФицСимон тут же с ненавистью несильно кольнул его кинжалом сквозь тунику и рубашку и проворчал:
— Не делай глупостей.
— Не знаю, каким идиотом надо быть, чтобы делать глупости в двух шагах от свободы, — парировал Родри, и острие кинжала сильнее кольнуло его кожу. Валлийцы замерли в седлах, руки потянулись к оружию.
Хельвен стремительно слезла с лошади и накинулась на ФицСимона.
— Дай сюда нож! — закричала она яростно, побелев лицом. Когда же рыцарь и не подумал выполнить требование, ошеломленный тем, что женщина, пусть даже более высокого положения, осмеливается приказывать мужчине расстаться с оружием, Хельвен резким движением вырвала кинжал из его руки и зашвырнула его так далеко, как смогла. — Ты не видишь разве, чем рискуешь? — гневно шипела она. — Неужели твоя гордость так уязвима, что на дешевую мальчишескую колкость ты готов реагировать, как сущий ребенок? — По лицу Хельвен пробежала тень презрения, она гневным жестом приказала ФицСимону убираться. — Возвращайся в замок и жди меня там. Здесь ты мне больше не нужен!