В любом случае, он продолжил забавным тоном:
— Ты побьешь меня?
Этот голос сводит меня с ума.
— Даже не пытайся, чувак, — предупредил его Хэнк. — Она действительно сильно бьет, для девчонки.
— Да, — сказал я. — Так что лучше берегись.
Я не знаю, что ответил бы Роб, так как мисс Клеммингс зашипела на нас. Если бы вообще ответил. Роб, как всегда, с ничего не выражающим лицом уткнулся головой в книгу. У меня не было выбора, кроме как вернуться к домашней работе.
Но внутри всё кипело.
Я закипела ещё сильнее, когда после того, как мисс Клеммингс отпустила нас, я вышла на улицу и обнаружила, что мне не на чём ехать домой. Как идиотка, я сказала Рут не забирать меня. Я предпологала, что Роб подвезет меня домой. Прекрасно. Просто прекрасно.
Думаю, можно позвонить маме, но я слишком завелась, чтобы стоять и ждать её. Я почувствовала себя так, будто когда не ударяла кого-то, а отпускала его. Тогда я чувствую, что мне лучше не быть в обществе. Особенно мамином.
Так что я решила пойти пешком. Меня не волновало расстояние в три километра. Я не могла даже чувствовать свои ноги, настолько злилась. Погода стояла приятная, на небе ни облачка. Можно не беспокоиться о том, ударит ли молния сегодня. Не то чтобы меня это беспокоило. Тысяча молний может спуститься с небес, и я даже не заметили бы.
Как я могла быть такой дурой? Как могла быть настолько тупой?
Я шла параллельно трибунам — места преступления — когда услышала мурлыканье мотоцикла Роба. Он по инерции двигался вдоль обочины.
— Джесс, — сказал он. — Залазь.
Я даже не посмотрела на него.
— Забудь, — сказала я.
— Что ты будешь делать? Пойдешь домой пешком? Да ладно, я подвезу.
Я сказала ему, куда он может засунуть свое предложение.
— Послушай, — сказал он. — Прости. Я совершил ошибку?
Я думала, что он говорил об игнорировании меня во время задержки после уроков.
— Лучше, если бы ты сам поверил в свои слова, — ответила я.
— Я просто думал, что ты старше, ладно?
Это заставило меня замереть. Я обернулась и посмотрела на него.
— В смысле, ты думал, что я старше? — потребовала я.
На нем не было шлема, поэтому я могла видеть его лицо. Он выглядел смущенным.
— Я не знал, что тебе только шестнадцать, веришь? Ты не похожа на шестнадцатилетку. Ты кажешься более зрелой. Ну, за исключением этого твоего битья парней, которые больше тебя самой.
Я долго искала смысл в его словах.
— Черт возьми, разве имеет значение, — сказала я, — сколько мне лет?
— Это важно, — ответил он.
— Не понимаю, почему.
— Но так и есть, — ответил он.
Я потрясла головой.
— Все ещё не понимаю, почему.
— Потому что мне восемнадцать. — Он смотрел не на меня, а на дорогу под сапогами. — И я на испытательном сроке.
На испытательном сроке? Я встречалась с преступником? Мама умрет, если когда-нибудь узнает.
— Что ты натворил? — спросила я.
— Ничего.
Мимо проезжал Фольксваген, сигналя нам. Роб остановился на обочине, поэтому я не поняла, в чем была проблема, пока водитель не махнул рукой. Это была мисс Клеммингс. Бип-бип.
— Пока-пока, детки. Увидимся завтра после уроков.
— Нет, серьезно, — потребовала я. — Что ты сделал?
— Послушай, — сказал Роб. — Глупую вещь, понятно?
— Я хочу знать.
— А я не расскажу, поэтому тебе лучше будет забыть об этом.
Мое воображение заработало вовсю. Что он сделал? Ограбил банк? Нет, за это не получают испытательный срок. За это сажают за решетку. То же самое, если бы он убил кого-то. Что он мог натворить?
— Итак, я не думаю, что отношения между нами — это хорошо, — продолжил он. — Если только... Когда у тебя день рождения?
— Был в прошлом месяце, — ответила я.
Он сказал кое-что, что я не повторю здесь.
— Послушай, — ответила я. — Мне нет дела до твоего испытательного срока.
— Ага, но родители будут против.
— Нет, они ничего не скажут.
Он рассмеялся.
— Правда, Джесс. Вот почему ты заставила меня высадить тебя в конце улицы тем вечером, а не около своего дома. Потому что твои родители ничего не скажут. Они настолько ничего не скажут, что ты не хочешь, чтобы они что-то знали обо мне. А тогда ты даже не знала об испытательном сроке. Признаю.
Он застал меня врасплох.
— Хорошо, — сказала я. — Они сейчас переживают своего рода трудное время, и я не хочу ещё сильнее их беспокоить. Но послушай, они никак не узнают.