Мама тоже была рада этому. Не спрашивайте меня, почему, но вся эта история её обрадовала. Она находилась на седьмом небе от счастья. И даже хотела собрать пресс-конференцию в главном обеденном зале ресторана «У Мастриани». И продолжала говорить о том, сколько денег можно заработать, прокормив всех журналистов из других городов. Она даже начала прямо тогда выбирать выкройку одежды, которую хотела, чтобы я надела на пресс-конференцию. Я вам говорю, она сошла с ума. Мне казалось, что мама примет это известие не так. Я о том, что хочу, чтобы мы были нормальной среднестатистической семьей. Но всё полетело ко всем чертям, когда она услышала о наградах.
— Сколько? — поинтересовалась она. — Сколько за ребенка?
В тот момент мы ели на ужин феттучини[18] с грибным соусом. Папа ответил:
— Тони, награда не важна. Дело в том, что Джессика — молодая девушка, и я не хочу, чтоб на нее воздействовали СМИ в таком молодом...
— Но десять тысяч за детей? — настаивала мама. — Или только за одного ребенка?
— Тони...
— Джо, я говорю, что десять тысяч с неба не падают. На них мы можем купить новые столы и что-нибудь ещё в «У Джо Младшего»..
— Мы накопим деньги на новые столы в «У Джо младшего» по-старинке, — сказал отец. — Или возьмем кредит.
— Нет, нам и так придется взять кредит на обучение Майкла.
Майкл, единственной реакцией которого на новость о моей новоявленной психической способности, был вопрос, знала ли я, где человек в голубом тюрбане, который, как предсказывал Нострадамус, начнет Третью мировую войну, закатил глаза.
— Не закатывай глаза при мне, молодой человек, — сказала мама. — Гарвард очень щедр со стипендией, но этого ещё не достаточно...
— Особенно, — сказал папа, макая вермишель в сливочном соусе на своей тарелке, — если Дуги вернется в институт.
Это сработало. Моя мама с грохотом уронила вилку.
— Дуглас, — сказала она, — не вернется в это учебное заведение. Никогда.
Мой папа выглядел усталым.
— Тони, — сказал он, — мальчик должен получить образование. Он не может сидеть в этой комнате и читать комиксы остаток своей жизни. Его уже начинают называть Бу Рэдли.
Бу Рэдли, насколько я помнила из уроков английской литературы, был парнем из «Убить пересмешника», который никогда не выходил из дома, просто сидел без дела и делал вырезки из газет целый день, чем и занимались все люди до появления телевизора. Хорошо, что Дуглас отказался спуститься вниз на ужин, ведь он, возможно, услышав это, оскорбился бы. Для парня, который пытался покончить с собой, Дуглас очень восприимчив, когда его называют странным.
— Почему? — потребовала мама. — Почему он не может сидеть в своей комнате до конца жизни? Если это то, что он хочет, почему ты не можешь ему позволить?
— Потому что никто не делает то, что хочет, Тони. Я хочу лежать на заднем дворе в гамаке весь день, — сказал папа, ударив пальцем в грудь. — Джесс вот хочет в круиз по сельской местности на заднем сидении мотоцикла. А Майки... — Он посмотрел на Майкла, который был занят едой. — Ну, не знаю, что, черт возьми, хочет делать Майки...
— Замутить с Клэр Липманн, — предложила я, в результате чего Майкл больно ударил меня под столом.
Отец бросил на меня предупреждающий взгляд и продолжил:
— Но не важно, что это, Тони, он не будет этого делать. Никто не делает то, что хочет, Тони. Все делают то, что должны, а Дуги должен вернуться в колледж.
Я извинилась и прибрала свое обеденное место. Я не разговаривала с Рут весь день. Мне не терпелось узнать, что она думает обо всем этом. Имею в виду, не каждый день ваш лучший друг оказывается на первой странице местной газетенки.
Но мне так и не удалось выяснить, что Рут думала обо всем этом. Потому что, когда я вышла на крыльцо, готовясь перепрыгнуть через изгородь, отделявшую наши дома, то столкнулась с армией журналистов, обосновавшихся перед нашим домом и размахивающих камерами и микрофонами.
— Вот она! — закричал один из них. Я узнала в ней репортера с Четвертого Канала, которая забралась на наш газон; её высокие каблуки погружались в траву. — Джессика! Каково это, быть национальной героиней?
Я тупо уставилась на микрофон. Тогда около миллиона других микрофонов появились у моего лица. Все сразу начали задавать вопросы. Это была пресс-конференция, которую так хотела мама, только на мне были надеты майка и джинсы. Я даже не думала расчесать волосы.