После этого настало время обеда. Специальный агент Смит повела меня в кафе, которое находилось в другом здании. Еда здесь намного лучше, чем в школе. Я съела жареную курицу и пюре. И заметила, что маленький лысый мужчина тоже ест там. Он посмотрел на мою тарелку и что-то записал в книжечку. Я указала на это специальному агенту Смиту, и она посоветовала мне проигнорировать его. Он, вероятно, был сложным.
Так как там не было никого моего возраста, я села со специальным агентом Смит, и спросила ее, как она дошла до того, чтобы стать агентом ФБР. Она с недовольством отвечала на мои вопросы. Она сказала, что является выдающимся специалистом в стрельбе, что, я предполагаю, означало, что она была хорошей убийцей, но никогда не убивала. Она много раз наставляла пистолет на людей. Агент Смит даже достала его из кобуры и показала его мне. Я тоже себе хочу такой, но вынуждена ждать, пока мне не стукнет восемнадцать. Ещё одно, чего я вынуждена ждать до восемнадцатилетния.
После обеда доктор Шифтон послала меня в кабинет другого врача, и мы провели скучные полчаса, пока он показывал мне карты рубашкой вниз и спрашивал, что за карта. Я отвечала:
— Я не знаю. Вы держите их далеко от меня.
И он сказал мне угадать. Я угадала лишь около десяти процентов. Он сказал, что это нормально. Однако могу сказать, что он разочаровался.
Когда странная тощая дама попыталась заставить меня двигать вещи силой мысли я почувствовала жалость к ней. Я очень старалась, но, конечно, с треском провалилась. Тогда она отвела меня в комнату, которая была похожа на нашу школьную лабораторию, где на меня надели наушники, и я немного заволновалась, думая, что будет фильм.
Но доктор, очень нервного вида мужчина, сказал, что фильма не будет, просто несколько фотографий. Я должна посмотреть снимки, и все.
— Я что, должна запомнить, как выглядят эти люди? — спросила я, когда доктор включил фотографии передо мной. — Будет, как в викторине?
— Нет, никакой викторины, — сказал он.
— Тогда не вижу смысла. — Мне надоело смотреть на фотографии. Они совершенно неинтересны. Просто мужчины, в основном белые, некоторые арабского вида. Несколько чернокожих. Несколько азиатов. Некоторые латиноамериканского происхождения. Никаких имен внизу, ничего. Это было почти так же скучно, как и оставаться после уроков. В наушниках раздавались звуки в стиле Моцарта — не такие и прекрасные, могу добавить.
Через некоторое время я сняла наушники и сказала:
— Могу ли я сделать перерыв?
Потом доктор раздраженно спросил, хочу ли я сходить в туалет или что-то такое, и я хотела бы сказать: «Нет, просто нужна передышка», но я не хотела оскорблять его эксперимент, так что сказала:
— Думаю, нет. — И вернулась обратно к фото.
Белый мужчина. Белый мужчина. Азиатский мужчина. Сексуальненький арабский мужчина как тот чувак из «Мумии», только на его лице нет татуировок. Белый мужчина. Белый мужчина. Интересно, что они подают на ужин? Белый мужчина. Мужчина, похожий на серийного убийцу. Белый мужчина. Белый мужчина. Белый мужчина.
Казалось, прошел год до того, как доктор Шифтон вышла и сказала мне, что я молодец, и что могу отдохнуть оставшуюся часть дня.
На самом деле у меня осталось не так много времени. Было около 15:00. Дома я бы просто осталась после уроков. Я почувствовала волну ностальгии. Можете ли вы поверить? Я пропустила задержание после уроков, мисс Клеммингс, «У»... и Роба, конечно.
Но когда специальный агент Смит отвела меня в комнату и спросила, есть ли у меня купальник, я забыла о Робе, потому что оказалось, что на базе есть бассейн. Так как я не привезла купальник, специальный агент Смит отвела меня в соседний торговый центр, и я купила обалденный купальный костюм и Sony PlayStation на деньги правительства, вернулась на базу и пошла купаться.
Стало очень жарко, а солнце всё ещё не спускалось, хотя был уже конец дня. Я околачивалась на шезлонге и наблюдала за другими людьми в бассейне. В основном это были женщины с маленькими детьми... я догадывалась, жены тех, кто работал на базе.
Некоторые из взрослых детей играли в «Марко Поло». Я откинулась на шезлонге и закрыла глаза, чувствуя, как солнце поджаривает кожу. Хорошее чувство. Я начала расслабляться. Может быть, я сказала себе, всё будет в порядке, в конце концов. Запах хлора был острым и приятным. Пахло чистым и острым.
Обычно всё заканчивается хорошо. Голоса детей звучали в моих ушах.
— Марко!
Затем всплеск.