— Да, общались. Он рядом. Он мне не лжет. Он не делает больно.
Она все еще пыталась ранить меня. Она все еще пыталась меня выдавить из своей жизни.
Я врезал кулаком в стену, оставляя на костяшках красные следы.
— Ты серьезно, Элисон? Он тебе не лжет? А ты уверена, что знаешь обо мне ВСЮ правду?
Она замерла. Я видел, как исчезло уведомление, что она печатает.
— Я просто хочу покончить с этим раз и навсегда, я хочу быть с тем, с кем буду по настоящему счастлива.
Я прикрыл глаза, резко вдохнул, стискивая зубы.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушел? Чтобы я исчез?
Она не отвечала.
Я не выдержал.
— Скажи, что хочешь, и я сделаю это.
Прошло несколько секунд. В голове уже стучало от напряжения, и вот, наконец, пришло сообщение.
— Исчезни.
Я медленно опустил телефон на кровать, уставился в потолок и громко рассмеялся.
Исчезни.
Так просто. Так легко. Для нее. Для всех, мать их, так легко избавиться от меня, будто я никогда не существовал, будто меня можно просто стереть, вычеркнуть, забыть. Она правда думала, что я вот так возьму и исчезну? После всего? После того, как я был готов разнести все к черту, сломать своему «отцу» челюсть, если потребуется, лишь бы быть с ней?
Я сказал себе, что это на эмоциях. В пылу ярости она могла не осознавать, что несет. Именно так я и подумал, когда на следующее утро увидел от нее пропущенный звонок. Только вот когда перезвонил, снова был в блоке. В ее, чертовски предсказуемом, стиле.
Но уезжать из города я не собирался. Я не собирался убегать от нее, от него, от всех. Мне плевать, чего они хотят. Я живу в своей квартире в центре, я капитан хоккейной команды, у меня впереди плей-офф, черта с два я позволю кому-то заставить меня сбежать. Хочет забыть? Пусть. Пусть делает вид, что меня никогда не было в ее жизни. Только вот меня это не касается.
Поначалу было легче. Мы не виделись. Она не появлялась на льду, не маячила перед глазами, не смотрела на меня тем самым взглядом, от которого внутри все переворачивалось. И я действительно думал, что, может, так будет проще. Может, ей и правда плевать, может, отец надавил, может, просто испугалась, решила спрятаться за правильностью и здравым смыслом, убедить себя, что мы никогда не чувствовали этого, что между нами никогда ничего не было.
Я мог бы продолжать так думать, я бы мог черт возьми открыть ей глаза, на то кто мы на самом деле друг другу. Пока не увидел ее с ним.
Кай.
Черт возьми, она действительно выбрала его.
Глава 5
Элисон
Я ждала. Ждала, пока все закончится. Пока погаснет шум, пока уйдут последние фигуристки, пока в раздевалках не стихнет звонкий смех, а тренеры не закончат разбирать ошибки. Ждала, когда каток опустеет, потому что мне нужно было оказаться на льду одной.
Хотела попробовать. Хотела встать, пусть даже на дрожащие, неуверенные ноги, пусть даже все мышцы будут ныть от забытого напряжения, пусть даже я снова рухну на лед, как в тот день, который перечеркнул мою жизнь. Прошло столько времени. Слишком много. Но это не значит, что я смирилась. Я хочу вернуться. Я хочу хотя бы попытаться.
Я стояла в тени, прижавшись спиной к холодной стене, спрятавшись за углом. Мне не хотелось наткнуться на девчонок из группы или, что еще хуже, на хоккеистов. Я не хотела их взглядов — одних полных жалости, других с откровенной насмешкой. На улице уже темнело, но ледовую арену, скорее всего, еще не закрыли. Я сделала глубокий вдох, сжала кулаки, пытаясь собраться, и шагнула вперед.
Но тут же резко остановилась.
Воздух с шумом вырвался из легких.
Я вернулась за угол, сердце застучало быстрее. Осторожно выглянула, едва высовывая голову.
Эйдан.
Он стоял возле машины, сжимая в руке хоккейную клюшку, рядом валялась его сумка. Напротив — отец.
Он не уехал?
Внутри что-то оборвалось. Он все это время был здесь?
Грудь сдавило странным, ледяным ощущением. Гневом? Разочарованием? Каким-то удушающим миксом из всего этого, который я не могла даже разложить по эмоциям. Черт, я хотела подойти и врезать ему по морде. Просто взять и ударить, без слов. За все.
Они стояли слишком близко, говорили что-то друг другу, и по их лицам, по резким движениям было ясно — они ссорились.
Я не слышала слов, но язык телодвижений был слишком красноречив. Отец что-то показал ему на экране телефона, и в тот же момент выражение лица Эйдана изменилось.
Я напряглась.
Он улыбнулся.
Но эта улыбка…
Не его обычная, не искренняя, не та, которую я привыкла видеть. Нет. Это было что-то другое. Что-то хищное. Зловещее. Почти издевательское. Он что-то ответил, коротко, без эмоций, после чего прошел мимо, задев плечом отца, и направился к своей машине.