Я не могла пошевелиться.
Меня трясло, но не от холода.
Что, черт возьми, только что произошло?
Что он увидел на экране? Почему он улыбнулся так, словно ему раскрыли чей-то самый грязный секрет?
Голова пошла кругом, сердце бешено заколотилось в груди. Я хотела выйти из-за угла, крикнуть, разбить это ледяное молчание, но ноги будто приросли к месту.
И самое мерзкое…
Я не знала, кого ненавижу больше в этот момент. Его. Или себя.
Увидеть его… не было чем-то неожиданным, несмотря на то, что мы давно не виделись. Просто он всегда так делал. Появлялся в самый неподходящий момент, снова и снова пробивая брешь в том хрупком барьере, который я так старательно возводила между нами. Это было неизбежно, но, черт возьми, я устала. Я устала от этого. От него. От того, как он вытягивает меня обратно в этот водоворот эмоций, даже когда я уверена, что уже выбралась. Лучше бы я сегодня осталась дома. Лучше бы никуда не выходила. Тогда бы я не увидела его. И мои мысли снова бы не вернулись к нему.
Я шагнула внутрь. Каток был пуст, тихий, и мне оставалось около сорока минут до закрытия. Этого было достаточно. Более чем. Я направилась к трибунам, села и достала коньки. Вторые. Тренировочные. Не те, что подвели меня в тот день. Не те, которые стали символом всего, что я потеряла.
Затянула шнуровку, плотнее зафиксировала их на ногах и глубоко вдохнула.
Ты сможешь, Элисон.
Но как только я встала, ноги задрожали.
Тело резко напряглось, в груди тут же стянуло тревогой, пальцы судорожно вцепились в спинку сиденья передо мной. Я тяжело задышала. Ладони вспотели, в животе сжался ледяной ком, и единственное, чего мне хотелось в этот момент, — снять эти чертовы коньки и уйти отсюда к черту.
Выключи мозг.
Просто выйди на лед.
Я заставила себя медленно разжать пальцы. Выровнялась. Подняла подбородок.
Это все в твоей голове, Элисон.
Ты могла тогда.
Ты можешь и сейчас.
Я подошла к бортику и замерла, вцепившись в него, вглядываясь в лед, будто он был живым, будто мог разверзнуться подо мной, стоило мне сделать шаг.
Вдох.
Выдох.
Но чем дольше я смотрела, тем сильнее сжималось что-то внутри.
Дыхание сбилось, грудь сдавило, по телу побежали мурашки. Теперь тряслись и руки.
Тишина вокруг давила на меня, заглушая даже собственное сердце.
Еще один вдох — короткий, судорожный, неглубокий.
Но в этот момент зазвонил телефон.
Я резко выдохнула, будто этот звук вытащил меня из парализующего вакуума. Закрыла глаза, ощущая, как напряжение сходит волной облегчения, и медленно вернулась к своей сумке.
Два пропущенных.
Мама.
Я снова взглянула на лед.
Для первого дня достаточно.
Села, расстегнула коньки и стянула их, чувствуя, как каждая клетка в теле будто расслабляется от того, что я больше не стою в этих чертовых коньках, больше не вынуждаю себя шагнуть туда. Я опустила локти на колени, провела ладонями по лицу, стиснув зубы от досады.
Проклинаю себя.
За то, что не смогла.
За то, что струсила.
За то, что не хватило смелости.
И сил.
Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Не из-за боли. Не из-за страха. От злости. На саму себя. На это отвратительное чувство беспомощности, на слабость в ногах, на этот чертов страх, который я никак не могла заставить себя преодолеть. В горле стоял ком, в груди разливалось тягучее, тяжелое разочарование, и единственное, чего я хотела в этот момент, — сбежать.
Схватила свои вещи, перекинула сумку через плечо и быстрым шагом вышла из здания. Ледовая арена осталась позади, а я жадно вдохнула холодный воздух, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Ночь была свежей, с легким морозцем, и я на секунду прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Просто выдохнуть. Просто не думать.
Но сердце все еще колотилось так, будто я пробежала марафон, а пальцы сжимались в кулаки.
И в этот момент чьи-то ладони неожиданно закрыли мои глаза.
Я вздрогнула.
Резкий выброс адреналина — как удар электрическим током по всему телу.
А вдруг это…
— Испугалась? — Голос был низким, с оттенком насмешки.
Я резко развернулась, сердце билось в бешеном ритме, но когда увидела его лицо, напряжение отпустило.
Кай.
Это всего лишь Кай.
Всего лишь?