— Тея, — Лана улыбнулась, глядя на меня, — представь, как всё будет красиво! Ты и Рейд проделали огромную работу. Этот праздник будет самым запоминающимся.
— Надеюсь, — ответила я сдержанно, но её слова задели меня. Работа с Рейдом, его вечная уверенность в том, что он лучший, заставляли каждую деталь нашей подготовки ощущаться как поле боя.
Но, конечно, спокойствие длилось недолго. Рейд вошёл в столовую с привычной уверенностью — прямая спина, уверенные шаги, и, конечно, эта ухмылка, от которой у меня невольно начинало сжиматься сердце. Он подошёл к нашему столу, его взгляд был прикован только ко мне.
— Тея, — его голос прозвучал ровно, но в нём было что-то, что заставило меня поднять глаза. — Нам нужно кое-что обсудить перед репетицией.
Я встретила его взгляд, стараясь скрыть раздражение.
— Конечно, — коротко ответила я, откладывая чашку.
Мы вышли в коридор, оставив оживлённую столовую позади. Он предложил пройтись вдоль базы, и я, хоть и неохотно, согласилась. Холодный ветер бил в лицо, но я старалась сосредоточиться на разговоре.
Несколько минут мы молчали, идя по заснеженной тропинке. Снег мягко падал, и тишина, нарушаемая лишь хрустом под нашими ногами, почти расслабляла. Но я знала, что эта иллюзия не продлится долго.
— Ты слишком увлечена деталями, — наконец сказал он, бросив на меня взгляд. — Это лишнее. Мы теряем фокус на главном — на программе. Думаю, уже нет надобности делать декорации.
Я остановилась и резко повернулась к нему, не в силах сдерживать вспыхнувшее раздражение.
— Слишком увлечена деталями? — переспросила я, глядя прямо ему в глаза. — Может, ты просто боишься, что кто-то обратит внимание на что-то большее, чем твоё световое шоу?
Его лицо оставалось спокойным, но в глазах я увидела, как что-то вспыхнуло. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами.
— Ты правда думаешь, что я боюсь? — Его голос стал ниже, почти тихим, но от этого только более напряжённым. — Это не про страх. Это про то, чтобы всё было идеально. Если для тебя это соревнование, то ты ошибаешься. Это большее.
Я почувствовала, как его слова задели меня глубже, чем я ожидала. Но сдаваться ему? Никогда.
— А тебе не кажется, что я тоже хочу, чтобы всё прошло идеально? — сказала я, мой голос был ровным, но внутри всё кипело. — Но твоя постоянная потребность всё контролировать делает только хуже.
Его лицо напряглось, но он не отвёл взгляда.
— Я не пытаюсь тебя контролировать. Просто я привык рассчитывать только на себя.
— Звучит как жалкий оправдательный текст, — отрезала я, с трудом сдерживая злость. — Может, пора уже научиться доверять другим?
На секунду он замолчал, словно оценивая мои слова. Я видела, как его взгляд смягчился, но лишь на миг. Он снова улыбнулся — холодной, привычной улыбкой.
— Возможно, — сказал он, наконец, его голос стал ровным. — Но не сегодня.
С этими словами он развернулся и пошёл обратно, оставив меня стоять на тропинке, окружённой падающим снегом. Его фигура постепенно исчезала в тумане зимнего утра, а я смотрела ему вслед, чувствуя, что с каждым днем мы ненавидим друг друга все сильнее.
12
После репетиции, когда зал почти опустел, Рейд остался стоять у пульта, внимательно проверяя технику. Его движения были сосредоточенными, но я уловила нечто показное: будто он специально задерживается, чтобы напомнить всем — этот проект под его контролем. Его фигура, освещённая мягким светом из окна, была слишком идеально вписана в этот момент превосходства.
Я уже собиралась уйти, но он внезапно обернулся, его взгляд словно поймал меня на месте.
— Тея, — его голос прозвучал холодно, с едва уловимой ноткой насмешки, — ты ведь не собираешься снова «дополнять» оформление, верно? Нам нужна согласованность, а не твои импровизации.
Его слова ударили, как ледяной ветер, и я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Конечно, он всегда найдет способ напомнить мне, что я, по его мнению, не вписываюсь в его идеальную картинку.
— Я говорила, что готова к компромиссу, — мой голос звучал спокойно, но внутри я уже прокручивала сотни идей, как переделать всё по-своему. — Только это не значит, что я буду исполнять каждую твою прихоть.
Рейд прищурился, словно хотел пробить меня своим взглядом. Его лицо стало ещё более жёстким, а тон — режущим.
— Иногда твоё упрямство граничит с детским упрямством, — сказал он, усмехнувшись. — Такое чувство, что ты больше хочешь доказать что-то мне, чем сделать хороший праздник.