Мы должны были выйти к публике как пара, и я ожидала увидеть в его взгляде, если не уважение, то хотя бы признание моей заслуги. Мы всегда отчего-то конкурировали и мне казалось, будто сейчас я утерла ему нос. Но вместо этого он посмотрел на меня с лёгкой, едва уловимой усмешкой, в которой читалось насмешливое превосходство.
Когда ведущий предложил нам сказать несколько слов, я собиралась первой взять микрофон, но Рейд перехватил его, выступая вперёд. Он начал говорить с залом, и я, стоя рядом, была уверена, что это будут обычные слова благодарности. Но вместо этого он взглянул на меня и, усмехнувшись, произнёс:
— Знаете, интересно, что я и моя «королева» видим этот титул… немного по-разному, — его голос был спокойным, но в нём слышалась скрытая насмешка. — Мне кажется, что для кого-то это не просто символ, а мечта всей жизни, — он слегка наклонил голову, его глаза блеснули, словно он бросал вызов. — Но… быть королём не значит цепляться за корону, верно?
Смех пронёсся по залу, и это был не просто смех. Это было унизительное одобрение его слов, как будто он одним этим намёком превратил мои достижения в шутку. Я стояла, не в силах скрыть потрясение, чувствуя, как волна смущения накатывает на меня. В тот момент он лишил меня права быть гордой этим титулом, выставив жаждущей внимания, слишком серьёзной для чего-то, что, казалось, для него — ничто.
Когда он закончил, я пыталась взять себя в руки, но знала, что все видели это. Видели, как его слова оставили меня в замешательстве, на виду у всего зала. После его речи я уже не могла удержать лицо, все старания оказались бессмысленными — мой триумф обратился в публичное унижение.
С того дня я поклялась себе, что не забуду этого. Больше я не позволю Рейду Беннету задеть меня, как тогда.
— Никак, Лана. Просто сделаю так, чтобы всё прошло идеально. Пусть он бесится, тянет одеяло на себя, но это не его праздник. И, честно, если он встанет у меня на пути, будет только хуже для него.
Лана покачала головой, едва сдерживая улыбку.
— А мне показалось, что ты не особо против этой войны, — её взгляд полыхал скрытым любопытством. — Вы с ним — будто идеальная пара: оба высокомерные, оба не терпите поражений…
— Лана, прекрати! — я вскинула руку, пряча за ней внезапный румянец. — Мы с ним как лёд и пламя. И я не собираюсь выяснять, кто из нас что.
Она рассмеялась, но оставила свои догадки при себе. Мы спустились на ужин, и, едва войдя в зал, я встретилась взглядом с Рейдом. Он сидел на краю стола, будто нарочно заняв видное место, и в его лице читалось всё та же ледяная уверенность. Мне вдруг показалось, что он уже знал: я окажусь там, чтобы поймать его взгляд.
— Завтра начнем подготовку, — его слова прозвучали, как приказ, брошенный через весь зал. Он не ожидал ответа — для него всё было решено.
Я почувствовала, как уголки моих губ тронула холодная усмешка.
— Конечно, Рейд. — Я сделала вид, что соглашаюсь. — Надеюсь, ты успеешь справиться с тем, что я подготовлю.
На мгновение его глаза сузились, и мне показалось, что его взгляд потеплел от интереса. Но я знала, что эта ночь закончится для нас обоих одинаково — с мыслями о том, как перехитрить друг друга. У нас обоих будет время за ноутбуками и блокнотами, где мы будем строить планы и только внешне «сотрудничать».
На следующее утро я пришла первой в общую гостиную, где должны были состояться первые обсуждения. Рейд уже был там, сидя с блокнотом и ручкой, делая вид, что полностью погружён в свои записи. Разумеется, он не мог прийти позже и выглядеть менее подготовленным. Эта игра — часть его образа.
Я опустилась напротив него и, не отводя взгляда, начала.
— Давай сразу проясним. Это мероприятие не будет просто “нормальным”. Оно должно стать лучшим из всего, что когда-либо устраивали, — я приподняла подбородок, бросая ему вызов. — Что скажешь?
Он поднял на меня взгляд медленно, и в его глазах промелькнул едва заметный огонёк, словно я его удивила. Но он тут же снова стал непроницаем.
— Знаешь, Тея, твоя решимость достойна уважения. Но вот только одно “но”: давай не будем строить иллюзий. Я возьму на себя всё, что касается музыки и света, а тебе… останется украшение зала, — его голос был ленивым и бесстрастным, словно он только что скучающе заказал кофе, а не решал судьбу проекта.
О, как же мне хотелось ответить резко. Но я лишь выдержала паузу, скрывая за холодной улыбкой всё своё раздражение.
— Если ты не справляешься с организацией в целом, можешь заниматься светом. Но не сомневайся, всё будет так, как я решу.