Я направилась к лыжной трассе вместе с Ланой и ещё несколькими ребятами, надеясь, что Рейд займёт себя чем-то в другом конце базы. Но судьба, как всегда, решила по-другому.
Он появился на склоне с тем самым самоуверенным видом, который мне хотелось стереть с его лица. Идеальная техника, уверенное скольжение — всё это выглядело так, будто он заранее решил: здесь он тоже будет лучшим.
— Даже на лыжах он умудряется демонстрировать своё превосходство, — пробормотала я, наблюдая, как он проезжает мимо нашей группы, совершенно не замечая нас.
Лана фыркнула, уловив моё настроение:
— Ну, признайся, он хорош.
— Лана, в мире и так достаточно снобов, чтобы я ещё и этому делала комплименты, — я кивнула в сторону Рейда, который как раз обернулся, словно поймав нашу беседу.
Не успела я отвернуться, как он подъехал ближе, с лёгкой улыбкой, которую мне хотелось стереть:
— Наслаждаешься прогулкой, Тея?
В его тоне чувствовался скрытый вызов, как будто он заранее знал, что любой мой ответ будет неуместным.
— Более чем, — я натянуто улыбнулась, изображая равнодушие. — А ты? Пытаешься доказать, что на лыжах тебе тоже нет равных?
— Я просто наслаждаюсь моментом, — его голос был ледяным, но спокойным, как зимний воздух. — Может, и тебе стоит попробовать не воспринимать всё как соревнование?
Я прищурилась.
— Ты — и не воспринимать как соревнование? Рейд, мы оба знаем, что для тебя это спорт — быть лучшим во всём.
На мгновение его лицо стало серьёзным, но затем он легко оттолкнулся лыжами от снега и устремился вниз по склону. Его фигура исчезла между деревьями, словно этот момент был лишь ещё одной демонстрацией силы.
— Ну, он хотя бы ответил спокойно, — рассмеялась Лана. — Обычно ты заставляешь людей кипеть.
— Пусть думает, что выиграл, — бросила я, направляясь к началу трассы, чтобы следовать за ним.
Лыжный спуск был освежающим, но напряжение не отпускало. Даже здесь, в этой зимней сказке, я чувствовала, что мне придётся столкнуться с ним снова. И всё это ощущалось не как подготовка к обсуждению, а как война.
После обеда мы собрались в общей гостиной. Комната была уютной: мягкий свет от окон и горящих свечей, еловые ветки, наполнявшие воздух свежим запахом, добавляли зимней теплоты. Но для меня всё это казалось лишь декорацией для очередного раунда противостояния.
Рейд сидел напротив, листая записи с сосредоточенным выражением лица. Казалось, он даже не замечал моего присутствия, но я знала лучше. Его взгляд, на секунду задержавшийся на мне, был таким же колким, как всегда.
— Итак, — я привлекла внимание к себе, сложив руки на столе, — предлагаю начать с украшений. Зал должен быть оформлен в зимнем стиле: снежные гирлянды, еловые венки, светящиеся снежинки. Это создаст настоящую праздничную атмосферу.
Рейд поднял взгляд, но его глаза будто смеялись надо мной.
— Снежинки и венки — это мило, — протянул он, делая паузу, словно чтобы дать вес своим словам, — но, может, лучше что-то более динамичное? Лазеры, световые эффекты, мощная музыка?
Его голос звучал ровно, но я почувствовала, как под кожей начинает закипать раздражение. Конечно, он снова пытался всё подстроить под себя.
— Лазеры? — Я склонила голову, изображая удивление. — Прости, Рейд, но это новогодний праздник, а не дискотека. Мы хотим создать уютную атмосферу, а не какой-то местный дешевый клуб.
— Уютную? — Он усмехнулся. — Возможно, ты недооцениваешь, насколько люди любят что-то эффектное. Или ты просто боишься выйти за рамки своего стиля?
— За рамки? — я усмехнулась, чувствуя, как мой голос обретает остроту. — Если я и выхожу за рамки, то уж точно не ради того, чтобы следовать твоим идеям.
Он чуть откинулся назад, его взгляд был ледяным, но не злым — скорее, наблюдательным, словно он наслаждался моим раздражением.
— Как скажешь, Тея.
Учитель прервал нашу перепалку, предложив компромисс, но это не убавило напряжения, висевшего между нами. Для всех остальных это было просто обсуждение. Но для нас двоих — тихая война, в которой никто не собирался уступать.
9
Мы с Рейдом продолжали спорить, пряча раздражение за масками холодного спокойствия. Но с каждой новой фразой, каждым взглядом, брошенным мимоходом, я ощущала, как эта игра превращается в нечто большее. Это противостояние не завершится лёгким компромиссом — слишком много гордости было поставлено на кон. Учитель предложил ещё несколько идей, и я, сохраняя видимость невозмутимости, кивнула, будто всерьёз готова их рассмотреть. На самом же деле, я всё ещё кипела внутри.