Озарение приходит внезапно.
Это точка соприкосновения. Продолжай смотреть туда.
И я вижу. Один из тысячи меня самих выглядывает из очереди и машет рукой.
Я не могу в это поверить.
Я не могу поверить своим глазам.
Но это вижу я, это говорят мои глаза – и я верю. Я стою и там, и машу рукой самому себе здесь.
– Скажи про себя «академия Инзениум». В будущем ты можешь и не говорить, а лишь представить себе это место. А сейчас оно зовет тебя, иди.
Я чувствую, как постепенно погружаюсь в зеркала и выпадаю из этого мира. Сзади все так же слышен голос Киреса:
– Ничего не бойся, позволь Вселенной направить тебя. Она подскажет лишь правильный путь. И вот мой последний совет тебе.
Я оборачиваюсь, чувствуя как постепенно исчезаю. Но все равно слышу последнюю фразу.
– Контролируй себя.
7 глава. Первый день в академии Инзениум
Я не хотел быть космонавтом и вообще свою жизнь как-то с космосом не связывал. Но то ощущение невесомости, когда мурашки бегут по коже, потому что ты не ощущаешь веса тела...
Невероятно...
Это лучше, чем полет.
Это пустота.
Это то, что тебе неподвластно.
Это космос...
Я вижу Солнце. Оно раскаленное, горячее, желтое, красное, кровавое.
Я вижу Землю. Она маленькая, цветная, синяя, зеленая, белая.
А вокруг все черное... и нет у этой вселенной дна.
А потом я перестаю летать в космосе. Просто висну на грани и вишу в пустоте. А это мне уже совсем не нравится... Невесомость пропадает.
Кто-то хватает меня за ногу и с нечеловеческой скоростью тянет на Землю. Пролетев несколько миллиардов лет за несколько секунд, я все ожидаю удара. Но удара нет. Я просто вылетаю через что-то вязкое и густое.
Дыщ!
В этот миг мой нос решает обняться с полом. Как нормальный человек, охаю много, ругаюсь долго, раздаю проклятья направо-налево, трогаю нос, кручу в разные стороны и только потом оглядываюсь. Я лежу на теплом красном ковре в комнате, играющую роль чайной. Здесь стоит диванчик, стол, неподалеку плита, шкафчики. И никого.
А сзади зеркало. Одно.
Вот откуда я вылетел.
Подхожу к столику. На нем – кружки, цельный хлеб, блюдца, но чай не налит. Кажется, кто-то хотел попить чайку, но что-то помешало.
Раздается мяуканье. На стуле лежит черная кошка и зелеными глазами глядит на меня. Мы смотрим друг на друга почти минуту. Та лениво осматривает меня с головы до ног.
Не люблю кошек, собаки лучше.
– И что? Даже не поздороваешься? – раздраженно спрашивает кошка.
Действительно, что же я так? А та, облизнув лапу, снова спрашивает:
– Я даже не феникс, вы же обычным кошкам не удивляетесь, а я-то в чем виновата?
Не отвечаю.
– Первый раз с кошками говоришь?
Что вы, каждый день по нескольку раз.
– Первый, – киваю.
– Вот оно как, – кошка с интересом наклоняет голову, – а теперь?
– Что теперь? – не понимаю.
– Привык?
– Ээээ...
– А сейчас?
– ...
Вряд ли мы с ней подружимся.
– Есть немного. Но необычно.
– Ну, давай знакомиться, – и спрыгивает со стула, – я Мирьяма, тотем учителя видений, Зарины. Весточку уже послала, сейчас к тебе придут. Ну и нашел же ты где выйти. Как звать-то?
Тотем?
В памяти всплыл говорящий ворон и слова Атлахта: «Это мой тотем, ворон Сиг».
– Ахилл.
– Фамилия?
– Гульран.
– Странная она какая-то, – протягивает кошка, – на женское имя похоже.
– Есть такое.
«Есть такое» – передразнивает кошка со смешно-серьезным лицом.
– Военный, что ли? Гей? Фетиш на женские фамилии?
Говорят, кухня самое опасное место в доме. Там как раз ножик на столе лежит...
– Раньше старшинство рода по матери передавалось. Вот и фамилия от прапрабабушки, – поясняю я.
– Ааа... Матриархат, – кошка прохаживается еще немного и снова обращается: – Что-то ты поздно, набор вроде давно закончился. Да и обычно не сюда учеников выкидывает. Хотя кто ее, эту судьбу, блин, знает.
– За мной скоро подойдут?
– Скоро, скоро. Зарина уже рядом, я чувствую.
Дверь открывается.
– Он здесь? – спрашивает молодая девушка в очках и белом халате. Ее волосы стянуты в высокий хвост. У нее серьезное лицо, немного кривоватый нос и большие глаза.
Врач?
– Здеся, здеся, – зевает Мирьяма, – забирай его и поменьше слушай Церизи.
– Он сам сказал, что появится из комнаты истории, – недовольно отвечает Зарина.
– Мало ли, что он говорил. Чутью, говорю, доверяй. А ты, эх, – махнула лапой Мирьяма, – даром тебе этот Церизи нужен. Но нет, любовь, любовь, ах...